“Наша миссия проста — помогать предпринимателям строить глобальные компании из Украины”

“Наша миссия проста — помогать предпринимателям строить глобальные компании из Украины”
1512

Андрей Колодюк, венчурный инвестор, основатель и управляющий партнер фонда AVentures Capital

Последние годы вошли в историю отечественного венчурного инвестирования как годы громких сделок. В сентябре 2015 г. известный американский проект Snapchat приобрел одесский стартап Looksery. Сделку оценили в $150 млн. Пока это самая крупная инвестиция в украинские стартапы.

Чуть позже популярный украинский фотобанк Depositphotos сообщил о привлечении $5 млн инвестиций от ЕБРР и фонда TMT Investments. В начале декабря 2016 г. проект с украинскими основателями Sixa привлек $3,5 млн от нескольких инвесторов, среди которых Digital Future и Horizon Capital.

Венчурный фонд AVentures Capital, который основал известный инвестор Андрей Колодюк, тоже порядочно “вложился” в украинские проекты. Одной из наиболее успешных его инвестиций стала компания Petcube, которая, по словам г-на Колодюка, уже в этом году заработает на устройствах для удаленной коммуникации с домашними питомцами более $10 млн.

О том, чем живет сейчас рынок инвестиций, какие проекты интересны и как государство “помогает” в их работе, Андрей Колодюк рассказал БИЗНЕСу.


— Как вы оцениваете нынешнее положение дел на отечественном рынке инвестирования, в частности в IT-сфере?
— Хорошая новость: за последние два года появилось много новых инвесторов: и западных, и локальных. Это
25 венчурных игроков, которые инвестируют в украинские проекты.

Согласно обзору рынка инвестиций, представленному Украинской ассоциацией венчурного капитала и прямых инвестиций (UVCA. — Ред.), в целом, в украинские проекты в 2015 г. было инвестировано $132 млн, что в 2,5 раза больше, чем в 2014 г.

Это около 70 сделок. Средний “чек” одной сделки — $400 тыс. Это сделки, которые удалось “посчитать”. Особенностью не только прошлого года, но и украинского рынка в целом было то, что не все делились информацией. То есть реальная цифра намного больше.

Важно, что рынку был дан толчок, когда появились первые продажи компаний. В 2014 г. японская компания Rakuten за сотни миллионов долларов купила компанию Slice, центр разработки которой находится в Одессе. Проект Looksery был продан компании Snapchat за $150 млн. И это стартап, которому всего два года и в который инвестировано около $2 млн.

Для многих венчурный бизнес — до сих пор открытие. Особенность отечественного рынка — в инвестиционный бизнес приходят новые игроки, люди не из IT или профессионального инвести­ционного сектора, предприниматели и бизнесмены, которые заработали в других областях и теперь просто хотят развиваться и двигаться дальше. Они ищут интересные проекты для вложения капитала.

Несмотря на все успехи, привлекать инвестиции, как компаниям, так и фондам, в нынешних условиях достаточно сложно. Нужно понимать, что у страны статус “инвестиционных рисков” из-за конфликта.

Но это не должно стать для нас помехой. Мы на всех международных конференциях приводим пример Израиля, которому, несмотря на перманентную войну, в прошлом году в IT удалось привлечь $3 млрд венчурных инвестиций.

— В чем секрет?
— В Израиле все разработки находятся внутри страны, а офисы продаж открываются по всему миру, прежде всего в США. Так компании становятся глобальными.
Если сравнивать Израиль и Украину, мы находимся в начале пути, но у нас большие шансы и есть к чему стремиться. Только у AVentures в базе около 2 тыс. стартапов, а совокупно на рынке их около 3 тыс. В прошлом году в Израиле появились 1350 стартапов, и это за один год. Мы используем модель Израиля, и все возможности для этого у нас есть.

IT-сфера остается наиболее привлекательной для венчурных инвесторов, так как она сама по себе глобальна, и ключевыми элементами здесь являются талант, предприниматели. В Украине это есть. Надеемся, что наша страна станет известна благодаря не только технологическому таланту, но и предпринимателям, которые строят глобальные компании.
А наша миссия проста — помогать предпринимателям строить глобальные компании из Украины.

Есть много примеров, когда успешные украинские стартапы строят глобальные компании, но при этом они уезжают из Украины и налоги платят не у нас.
— Действительно, есть. Но опять же пример для нас — Израиль, страна, которая смогла перезапуститься и по­строить индустрию. Сейчас 70% их экспорта обеспечивает hi-tech. И это при том, что еще 15 лет назад там превалировало сельское хозяйство.

Скажу по своему опыту. В 20 лет я тоже улетел в Нью-Йорк с билетом в один конец, чтобы посмотреть, по­учиться. Остался, начал свой бизнес. Но через три года вернулся в Украину и продолжил работать здесь.

Поэтому я не вижу ничего плохого в том, что студенты, предприниматели, люди, поступающие на акселераторские программы, едут за границу, чтобы не прочесть, а узнать о бизнесе на месте. Проблема, когда уезжают программисты.

А когда предприниматель уезжает, чтобы открыть офис в Штатах, — это нормально, иначе построить глобальную компанию практически невозможно. Единственную проблему я вижу тогда, когда они полностью переключают бизнес на другие страны.

Но это случается крайне редко, в основном все действуют согласно израильской модели: продукт создается здесь, все деньги остаются здесь, зарплату платят здесь. Но по роду деятельности бизнеса есть нюансы. Petcube почему находятся в Америке? У них там основные каналы продаж.

Они продаются во всех магазинах электроники в США. То есть им нужно быть там физически. Например, в компании Depositрhotos 250 сотрудников находятся в Украине, и только пять или семь — в других странах.
По поводу места уплаты налогов — это глобальный вопрос. В нашей стране у людей, которые находятся у власти, деньги “спрятаны” в офшорах. Apple и Microsoft тоже находятся в офшорах.

Может, посмотрим на это иначе и сделаем из Украины IT-офшор, чтобы сюда приезжали международные компании и создавали бизнес в нашей стране? Это может быть реальным проектом. Чем он интересен для международных инвесторов? Наличием команд и талантов.

Я всегда шучу, что в Силиконовой долине за $1,5 млн вы можете нанять полтора юриста. И многие “поднимают” там $1 млн и приезжают в Украину, нанимают команду из 20 инженеров, находят CTO, локальных клиентов, а потом возвращаются туда с командой, продуктом и клиентом. То есть экономически интересно создавать бизнес в Украине.

Если бывший президент Эстонии говорил: “Приезжайте к нам строить второй Skype”, то я говорю: “Приезжайте в Украину, у нас это будет быстрее”. Но он еще говорил об экономических преференциях для стартапов и IT-компаний, это то, на что мы не можем даже намекать. Мы-то построим в Украине бизнес, но где гарантии, что его завтра не “вынесут”? Но если мы легализуем Украину как IT-офшор, что мы теряем?

Сейчас много говорят об экономике 4.0. Так, может, мы нашу проблему — отъезд людей — развернем в другую сторону? Это вопрос фокуса государства. И я думаю, что рано или поздно мы к этому придем. Если мы добьемся изменений в налогообложении, сможем совершенно по-новому позиционировать Украину в мире.

— Сколько для этого нам нужно лет и усилий?
— Мы в принципе знаем, как это сделать. Вопрос — в парт­нерстве и в том, как быстро мы сможем изменить существующую ситуацию. Надо убрать демагогов, не понимающих, как строятся глобальные компании. Вместо популизма надо использовать реальный инструмент — налоговые льготы по типу существующих по всему миру технопарков. Что получит государство? Компании будут базироваться здесь, их можно будет отслеживать, люди будут получать и тратить деньги здесь.

— С какой доходностью работают венчурные фонды, в частности ваш?
— Инвесторы AVentures, вложив 100, ожидают получить 300. Это хорошая доходность в индустрии. Когда мы смотрим на стартап, хотим заработать в 5-10 раз больше того, что вложили.

Но есть много компаний, которые не принесут достаточно денег, поэтому средняя математика — это трехкратный доход на вложенный капитал. Если нам повезет и у нас будет компания, которую удастся продать за $0,5 млрд, то доходность фонда может увеличиться в 5-7 раз по сравнению со вложенным капиталом.

— Какие проекты интересны вам и в каких сферах?
— Нашему фонду интересны проекты, находящиеся на стадии первых продаж своего продукта, когда есть первые покупатели и клиенты. Раз за продукт платят, к нему уже есть интерес, и нужно подготовить компанию к масштабированию бизнеса. Это нам уже интересно. Речь идет, как минимум, о доходах в размере $10-20 тыс. в месяц.

У нас уже есть определенный опыт и внешние ресурсы, которые позволят компании научиться отстраивать и масштабировать свои продажи. Нужно понимать, что для дальнейшего роста ей будут необходимы не только наши инвестиции, а мы инвестируем $0,5-1 млн, но и последующий фандрайзинг (привлечение денег. — Ред.).

У нас такой опыт есть: кроме своих инвес­тиций мы уже привлекли около $25 млн в наши портфельные компании. Самое важное в фандрайзинге — это доступ к инвесторам, которым мы можем показать: мы проинвестировали, верим, предлагаем и вам присоединиться.

В этом тоже ценность фонда. Нужно помнить, что инвестор — это не просто “мешок денег”, это полноценный партнер. Мы помогаем нашим стартапам не только с поднятием следующих раундов (привлечение средств венчурного фонда. — Ред.), но и с продажами, партнерами, клиентами, маркетингом, PR и т.д.

— Какой из ваших стартапов считаете наиболее успешным, а какой — наименее?
— Быстрый прогресс у того же Petcube, о котором мы говорили. У компании предвидится более $10 млн выручки в этом году, и это хорошие показатели. Есть такой же успешный проект Augmented Pixels. Вообще, все, что касается дополненной реальности, стало открытием 2016 г.

Если еще несколько лет назад к таким проектам относились настороженно, то после успеха Pokemon Go стало понятно, что рынок уже готов. Еще пару лет — и не будет бизнесов, не использующих технологии дополненной реальности. Также компания запустила новый интересный продукт, который станет ее дифференциатором. Он связан с управлением дронами в закрытых помещениях.

— Какие сферы будут активно развиваться?
— Все, что связано с дополненной и виртуальной реальностью. Вторая сфера — это интернет вещей. Лет через пять не будет гаджетов без встроенного искусственного интеллекта либо вещи, не связанной с гаджетом. В этом смысле у Украины есть большой задел.

Также на пике все, что связано с Blockchain, — от е-commerce и до FinTech. Очень интересная область. Появляются проекты agrotech (технологии на стыке IT и агро). В Украине есть все для этого — рынок, компании, технологии, венчурный капитал. Это четыре фундаментальные направления, которые позволят нам создать целую индустрию.

Для Украины это пока кажется фантастикой, но если посмотреть на происходящее в мире, то можно заметить, что еще никто не “подорвал” food-индустрию по-настоящему. А это самая большая индустрия в мире.

Технологии в сфере транспорта уже очень активно развиваются. Скоро появятся летающие такси, беспилотные автомобили. Есть банковская индустрия, в которой много всего происходит. Но в аgrotech мы еще в начале пути.

Также важной индустрией является здоровье. Это та сфера, в которой появляется много интересных старт­апов. Например, Cardiolyse, который в мае стал лучшим на конкурсе UVCA Challenge и получил право представлять Украину на SVOD2016 — крупнейшем конкурсе проектов в Силиконовой долине.

— В прошлом году вы стали независимым членом совета директоров в компании Ciklum. Какие у вас там функции и задачи?
— Одна из моих функций — вопросы стратегии, развития, роста Ciklum. Еще одна — выработка стратегии для покупки других бизнесов (M&A). У Ciklum есть все для того, чтобы стать платформой для консолидации других, меньших компаний, основатели которых вместе с Ciklum получат в итоге большую ликвидность и возможности для бизнеса.

— Какие бизнесы интересны Ciklum?
— Глобальные. Ciklum сама относится к глобальным компаниям. Она представлена в десяти странах, в этом году были открыты офисы в Польше и Испании.

— Какие-то компании уже рассматриваете?
— Пока нет. Во-первых, Ciklum пока только готовится. Во-вторых, нужно определить портрет компании, которая будет синергична бизнес-модели Ciklum и которая даст ей “плюс”. Этим сейчас и занимаемся.

— По прогнозам, когда будут первые M&A?
— Скорее всего, в следующем году.

— Как сейчас себя чувствует ваш проект Divan.TV?
— Окупаемым он стал с ноября прошлого года. В этом сегменте рынка таких бизнесов не очень много. Помните сообщение о том, что Netflix стал доступен в Восточной Европе на Smart-tv, в том числе в Украине? С апреля канал Divan.TV доступен в любой стране на семи брендах Smart-tv (и добавляются новые).

Сейчас у нас есть основные рынки — это Северная Америка, а также, конечно, Украина и страны СНГ. Мы укрепляем позиции в странах, где у нас наибольшая аудитория. Есть проекты локальные, например, с компанией “Київстар”, где просмотр Divan.TV в сети 3G не тарифицируется. Не говоря уже о том, что человек, который смотрит контент на мобильном телефоне, может смотреть его на четырех девайсах одновременно, да еще и в любой стране.

Мы подошли к тому, что в Divan.TV каждый будет иметь свой интерфейс, в котором будет контент, соответствующий исключительно вашим предпочтениям. Вот у меня, например, это комедии. Я больше ничего не смотрю. Сейчас этот сервис работает в тестовом режиме, но очень скоро будет полноценно активирован.

— Почему смотрите только комедии? В жизни не хватает веселья?
— Нет, мне в жизни хватает юмора. Меня спрашивают, откуда пошло выражение “дорогой венчурный капитал”. Как я уже говорил, инвестор — это в первую очередь парт­нер, который оказывает в том числе психологические и психиат­рические услуги, а психологи стоят дорого. Это шутка, но в каждой шутке есть доля правды. Ведь ты и играющий тренер, и ментор, и член команды.

— Вы часто бываете на встречах с представителями власти, каких-то результатов удалось достичь?
— В прошлом году я встречался и с представителями правоохранительных органов, и с министром экономики, чтобы остановить волну обысков. Волну сбить удалось, в том числе и благодаря высокому уровню публичности этого вопроса.

В июле у нас была встреча с Президентом Украины. Контекст встречи был один, а контекст пресс-релиза по ее окончании — другой. Президент после этой встречи акцентировал внимание на необходимости защиты IT-бизнеса от неправомерных действий правоохранительных органов.

Я думаю, люди, которые находятся под прямым руководством Президента (это и СБУ, и фискальная служба, и прокуратура), получили месседж.

Было шесть основных вопросов, над пятью из которых мы работаем в рамках созданной рабочей группы: это защита бизнеса, защита интеллектуальной собственности, украинские рабочие визы для иностранных специалистов, упрощение налогообложения (о чем мы говорили ранее) и т.д.

Началась работа по проекту Фонда фондов — это инструмент для привлечения инвестиций в Украину. Проводилось много встреч, как внутренних, так и внешних, в том числе с потенциальными инвесторами. Причем это инвесторы, которые вкладывают сотни миллионов долларов, и у нас есть шанс привлечь их в Украину.

Это очень позитивный опыт. Было полезно получить обратную связь от государства, услышать, что им это интересно, что они готовы направлять свои силы на реализацию этого проекта. Работа продолжается.

У IT-сектора недостаточное лобби во власти, у меня нет иллюзий по этому поводу. При этом все во власти понимают значимость этого сектора для экономики Украины. Я шучу, что если олигархам удается лоббировать свои вопросы, почему это не удается IT-сектору? IT-отрасль Украины — единственная во всем мире, которая развивалась самостоятельно. И часто не благодаря поддержке государства, а вопреки. Надеюсь, что ситуация изменится.

— Вы рассматривали перспективу возврата в политику?
— Нет.

— А когда-то вы уже были там…
— Да, был. Во-первых, всему свое время, а во-вторых, мне интереснее взаимодействовать с людьми, которые там находятся, и помогать им реальными решениями. Я сейчас работаю с инвесторами, и это непосредственно влияет на развитие нашего государства.

Это нельзя назвать политикой, но с точки зрения эффекта для страны, я бы еще поспорил, кто влиятельнее. Каждую неделю в Украину приходит инвестиция, и это очень ощутимый эффект для государства. Это оказывает большее влияние на страну, на ее развитие, на развитие общества, чем была бы польза, если бы я сидел со значком в парламенте.

ДОСЬЕ
Андрей Колодюк, венчурный инвестор, основатель и управляющий партнер компании AVentures Capital, председатель наблюдательного совета UVCA
Родился: 25 мая 1971 г. в г.Киеве.
Образование: Киевский политехнический институт, Киевский национальный университет им.Т.Г.Шевченко (юридическое образование).
Карьера: начал свою предпринимательскую деятельность в Нью-Йорке в 1992 г. За это время основал и построил более 10 компаний в IT-, интернет-, медиа-, телекоммуникационной сферах с общей выручкой более
$1 млрд. В 2008 г. основал Divan.TV — один из первых сервисов потокового ОТТ-телевидения. В 2012 г. запус­тил новый венчурный фонд — AVentures Capital. Сейчас в портфель AVentures Capital входят такие компании, как Petcube, Augmented Pixels, nuPSYS, VOX, CheckiO, StarWind Software. В августе 2014 г. инициировал основание UVCA; в ноябре 2014 г. был избран председателем наблюдательного совета Ассоциации. С ноября 2015 г. входит в совет директоров компании Ciklum.
Увлечения: йога, плавание с дельфинами.

Ирина Чернявская
Последние новости: