“Еще никогда в истории страны госбанкам не принадлежало более половины рынка”

“Еще никогда в истории страны госбанкам не принадлежало более половины рынка”
5791

Кирилл Шевченко, председатель правления Укргазбанка

Когда БИЗНЕС беседовал с Кириллом Шевченко в конце 2015 г., вскоре после переезда руководства Укргазбанка в офис бывшего банка “Киев”, банкир жаловался на чрезмерную вычурность своего кабинета, который достался ему от предшественника.

Тогда же он анонсировал намерение сменить антураж и реализовал свои планы — “золотой” мебели с вензелями в кабинете больше нет. Сам Кирилл Евгеньевич традиционно в цейтноте, даже не успел ознакомиться со “шпаргалкой”, которую ему к интервью подготовила пресс-служба.

Откладывает ее в сторону, беседуем. Удивили неподдельный азарт и энтузиазм, с которым банкир рассказывал о концепции “зеленого” банкинга, называя ее внедрение стратегией развития Укргазбанка. Примерно пару лет назад г-н Шевченко с не меньшим энтузиазмом говорил о планах развивать банк за счет сделок по присоединению проблемных банков.

Что выйдет из “зеленой” затеи — покажет время, а пока банкир поделился своим видением относительно взаимодействия госбанков, перспектив экобанкинга и ситуации на валютном рынке.

ДОСЬЕ
Кирилл Шевченко, председатель правления Укргазбанка

Родился:
25 октября 1972 г.

Образование:
Харьковский государственный экономический университет, экономист (1994 г.).

Карьера: август 1994 г. — март 1995 г. — экономист сектора вкладных операций, экономист кредитного отдела, и.о. начальника сектора кредитного отдела по привлечению кредитных ресурсов Украинского кредитного банка; март — сентябрь 1995 г. — экономист отдела экспертов, экономист, ведущий экономист сектора кредитных ресурсов кредитного отдела банка “Аваль”;

октябрь 1995 г. — декабрь 2006 г. — начальник отдела нормативов, заместитель начальника управления активно-пассивных операций, заместитель председателя правления, первый заместитель председателя правления банка “Финансы и Кредит”; декабрь 2006 г. — май 2009 г. — председатель правления Государственного ипотечного учреждения; май — сентябрь 2009 г. — советник премьер-министра Украины;

сентябрь 2009 г. — апрель 2010 г. — первый заместитель председателя правления Укргазбанка; апрель 2010 г. — апрель 2011 г. — председатель правления “Терра Банка”; апрель — декабрь 2011 г. — председатель правления ЗАО “Украинская стратегическая группа”; февраль — апрель 2012 г. — председатель правления ЗАО “СКПД”;

май 2012 г. — август 2014 г. — советник секретариата председателя правления Ощадбанка; с 7 октября 2014 г. — первый заместитель председателя правления Укргазбанка; с 26 декабря 2014 г. — и.о. председателя правления Укргазбанка; с 28 мая 2015 г. — председатель правления Укргазбанка.

Семейное положение
: женат.

О корпоративном управлении
— Вы остались у руля Укргазбанка, несмотря на смену правительства весной 2016 г. (впрочем, как и ваши коллеги-госбанкиры). Означает ли это, что госбанки уже вне политики?
— Как вы знаете, я был первым руководителем государственного банка, которого в свое время избрали на открытом конкурсе. Мне это стоило трех месяцев нервов, ада и черного пиара. Тогда же были сформированы органы управления банком в соответствии с лучшими международными практиками.

В частности, в наблюдательном совете банка появились независимые директора. То есть изначально структура управления выстраивалась таким образом, чтобы минимизировать влияние политики на работу банка.

— В свое время в “Родовід-Банку” тоже работали независимые директора. Чем это закончилось — известно. Поэтому больше интересует, насколько эффективен этот институт в практике, в частности Укргазбанка?
— Я считаю, что вполне эффективен. Это один из инструментов предотвращения попыток принятия неправильных решений. Теперь этот путь, который мы прошли, так сказать, добровольно, будут проходить и наши коллеги, поскольку это предусмотрено Законом “Об особенностях управления объектами госсобственности”.

— В прошлый раз, выходя из вашего кабинета, встретил в приемной одного из известных народных депутатов, который занимается бизнесом…
— И что? В любом госбанке вы можете встретить многих депутатов. Это абсолютно нормально, особенно если речь идет о членах профильных комитетов парламента. Нам есть что обсудить. Это не те примеры! Если говорить о плохих примерах прошлого, то административное давление на госбанки шло не со стороны депутатского корпуса, а со стороны вертикали исполнительной власти или Администрации Президента. Теперь такие риски минимизированы.

— До какого года у вас контракт? Каковы перспективы остаться у руля до его окончания (может, приватизация случится раньше)?
— Контракт — до 2019 г. Что касается перспектив — будем смотреть. Мы уже успели реализовать достаточно много задач, мне и команде есть чем гордиться. Много чего еще предстоит сделать.

— Кстати, о команде. Ваш бывший заместитель Александр Дубровин перебрался в ПриватБанк. Как отпустили?
— Со слезами на глазах, конечно! Но раз мы работаем на одного собственника — государство, отнеслись к такой ротации с пониманием. Ему предложили, он согласился, мы отпустили. Это, безусловно, усиление команды ПриватБанка, а для нас — потеря.

— В чем специфика работы именно госбанкира?
— Если сравнивать с частным банком, то на работу приходится приезжать раньше, а уезжать позже. Причина — многочисленные внешние совещания в различных ведомствах. При этом не всегда можно делегировать зама.

Есть такое неписаное правило: если приглашают Президент, премьер-министр или министр, то присутствовать должно первое лицо. Кроме того, я бы отметил психологический аспект. В последнее время усиливается тенденция негативного отношения к людям, работающим на государство, к банкирам в том числе.

Их априори подозревают в каких-то корыстных умыслах… Мол, раз вы работаете на государство — значит, участвуете в каких-то сомнительных схемах. Если этот стереотип не переломить, желающих работать в госсекторе скоро совсем не останется.

О взаимодействии госбанков
— Недавно представитель Минфина заявил о готовности Укргазбанка к приватизации. Каково ваше мнение на этот счет?

— Для начала предлагаю разобраться в терминологии. Строго говоря, “приватизация” и намерение продать, например, миноритарный пакет акций — это разные процедуры с точки зрения законодательства. В стратегии, утвержденной в 2016 г., действительно заложена норма о хотя бы частичном выходе государства из капитала Укр­газбанка до конца 2017 г.

Это означало, что теоретически пакет акций банка мог быть продан, скажем, международным финансовым организациям. Однако после нацио­нализации ПриватБанка ситуация на банковском рынке резко изменилась.

В связи с этим ожидается подготовка новой комплексной стратегии развития госбанков. По крайней мере, это мои ожидания, связанные с резкими изменениями картины на банковском рынке, — ведь еще никогда в истории страны госбанкам не принадлежало более половины рынка.

— Как вы видите процесс разработки стратегии? Должны ли в нем участвовать руководители госбанков?
— На мой взгляд, их привлечение к разработке комплексной стратегии обернется классическим конфликтом интересов. Ведь каждый будет пытаться внести в эту стратегию какие-то преференции для себя. Хотя, наверное, услышать мнения и видение руководителей государственных банков разработчикам стратегии тоже не помешает.

Есть собственник банков в лице Кабмина, есть регулятор в лице НБУ. Вот эти две государственные институции и должны сформировать политику работы госбанков на рынке. Неплохо будет привлечь международные финансовые организации в качестве консультантов.

— Три госбанка (кроме вашего) имеют 100%-ную гарантию по вкладам населения. Вам “не обидно за державу”?
— Мне, как менеджеру, наверное, обидно. Но я по этому поводу не слишком переживаю. У нас такой же собственник, как и у других банков. Укргазбанк стал исключением только потому, что государство контролирует 99,9% акций, а не все 100%. Никакого дискомфорта мы не ощущаем.

— Как вы вообще относитесь к тому, что государство стало основным игроком на банковском рынке: в этом явлении больше позитива или негатива?
— При наличии четкой стратегии для каждого банка — это, безусловно, “плюс”. Очень интересная ситуация возникает с конкуренцией, от которой, как известно, всегда выигрывает клиент. Чем качественнее будет комплексная стратегия, тем меньше пересечений будет между госбанками, они больше будут конкурировать с остальными игроками, а не между собой.

— Означает ли наличие у государства “контрольного пакета” на банковском рынке, что оно теперь способно использовать всю систему в своих целях? Например, “заставить” кредитовать экономику!
— Если твоя доля на рынке более 50%, то у тебя определенно есть возможность влиять на этот рынок! Однако нужно обратить внимание на ограничения, содержащиеся в антимонопольном законодательстве. Пример с кредитованием не очень удачен: завтра кредиты не могут стоить 1% годовых, так как нет пассивов под 0% годовых…

— Но ведь госбанки сообща могут поработать над снижением депозитных ставок. Не так ли?
— Если это позволит рынок. Ни в коем случае это не должно реализовываться путем картельного сговора! Госбанки должны работать в рынке. Сейчас банки с западным капиталом, которые хотят здесь развиваться, а не уходить, предлагают депозитные ставки, сопоставимые с предложениями госбанков. Во всяком случае, по гривне.

— Тогда как прикажете понимать вашего новоиспеченного коллегу Александра Шлапака, председателя правления ПриватБанка, который недавно заявил буквально следующее: “У государства оказались два сберегательных банка. И мы планируем договориться и по вопросам процентной политики, и о возможном разделе рынка”?
— С моей стороны некорректно комментировать заявления Александра Витальевича, но, думаю, он имел в виду совершенно иное — стратегию… К примеру, этот банк сосредоточивается на такой-то нише, этот — на такой-то… И после этого каждый банк работает, как считает нужным.

Об экобанкинге
— По данным НБУ, за январь — сентябрь 2016 г. активы Укргазбанка увеличились с 41 млрд грн. до
58 млрд грн. Благодаря чему?

— В пассивной части баланса значительно увеличились клиентские остатки на счетах — примерно вдвое. В частности, в 2016 г. мы начали с нуля работать с малым и средним бизнесом (МСБ) и только от этого сегмента привлекли около 2 млрд грн. пассивов. Значительная часть ресурсной базы пошла на кредитование, а излишняя ликвидность — на покупку ОВГЗ. Портфель госбумаг существенно увеличился.

— Кого кредитовали?
— Как госбанк, мы традиционно кредитовали компании госсектора, но не забывали и о частном бизнесе. Самая же динамичная сфера — это эконаправление, работать в котором мы начали в прошлом году и которое стало стратегическим для Укргазбанка.

— Честно говоря, подумал, что “эко” — это такая имиджевая штука, а тут оказывается, что это направление генерирует портфель кредитов!
— Нет, это не имиджевая “фенечка”, а модель работы банка. Это касается внутренних процессов. Большинство материалов, на которых мы пишем и печатаем, подлежат дальнейшей переработке (recycled). Велопарковки под офисами, бесплатные заправки для электромобилей возле наших отделений, зарядки для гаджетов от солнечной энергии…

Когда два года назад в Париже подписывался протокол, который пришел на смену Киотскому, была создана Green Banking Network — сеть “зеленых” банков, в которую вошли десять финучреждений со всего мира.

Там есть как крупные банки, такие как Green Investment Bank из Великобритании, который, кстати, тоже принадлежит правительству этой страны, так и небольшие — например, у штата Нью-Йорк есть свой такой специализированный банк.

Мы тоже хотим вступить в этот клуб. Для этого банк должен быть сосредоточен на финансировании трех направлений: энергоэффективность, альтернативная энергетика и финансирование мероприятий, направленных на охрану окружающей среды.

— Какие конкретно проекты вы уже успели профинансировать? Насколько выгодно выдавать подобные кредиты?
— Профинансировали ряд проектов по созданию крупных ветряных парков. У нас даже дофинансировалась одна из датских компаний. В целом, по данному направлению за прошлый год кредитный портфель увеличился на 3,1 млрд грн.

Это при том, что соглашение с IFC об оказании технической и экспертной поддержки было подписано только в мае прошлого года. После этого банк начал перестраиваться под новую модель, которая отличается от классической.

Простой пример: по классике, источником погашения кредита является выручка, доход, сгенерированный благодаря займу. В модели “зеленого” финансирования возникает не доход, а экономия! Вроде мелочь, но требует изменения сознания персонала и перестройки банковских процедур.

Что касается выгоды, то ставки по кредитам для “зеленой” энергетики ниже стандартных. Кроме того, естественно, мы зарабатываем на таких кредитах. Как это получается, пока не хотел бы афишировать.

— Можете привести конкретный пример проекта?
— Был у нас проект по энергоэффективности со сроком окупаемости три с половиной года. Мы показали проект нашим консультантам из IFC, и они предложили в технической составляющей заменить какой-то узел. В результате эффективность работы оборудования повысилась настолько, что клиент смог с нами рассчитаться за два года!

— Почему вы решили так глубоко заняться этой темой?
— Green Banking — очень большая ниша с огромнейшим потенциалом, которой пока не занимается ни один банк, кроме нас. Потенциальный объем рынка оценивается в EUR35 млрд. Мы — люди скромные, поэтому более 50% рынка нам не надо! Сейчас внедряем специальные стандарты ESMR (Environmental and Social Management Risk). Каждый наш проект оцениваем с точки зрения влияния на окружающую среду и на социальную сферу. Развитие экобанкинга — это наше стратегическое направление.

— Когда вы “баллотировались” на должность председателя правления Укргазбанка, то собирались укрупнять бизнес за счет покупок активов и обязательств других банков. Однако кроме присоединения банка “Киев” подобных сделок не было. Почему?
— Сделка по банку “Киев” — единственная не только для нас, но и для всего отечественного рынка. Этот банк был нам понятен, поскольку у нас был общий собственник — государство. В дальнейшем мы столкнулись с тем, что не смогли найти подходящих банков для реализации повторных сделок. Мы бы с удовольствием, но объекты закончились.

— Каковы итоги работы Укргазбанка в 2016 г. и планы на 2017 г.?
— НБУ уже опубликовал данные о финансовом результате банков за прошлый год: наша прибыль составила почти 294 млн грн., что позволило нам вновь войти в Топ-10 прибыльных банков. И это при том, что в бизнес-плане было заложено всего 150 млн грн.

Конечно, эти цифры еще должен будет подтвердить независимый аудитор. В текущем году планируем значительно нарастить прибыль, однако без существенного увеличения активов. Нам предстоит завершить многие технологические проекты, начатые в прошлом году. Упор будет делаться на качественные изменения в банке.

— Укргазбанк участвовал в нескольких госпрограммах кредитования. Каковы результаты?
— Как всегда, сначала в эти программы никто не верил, но уже в середине 2016 г. у нас стояли очереди за “теплыми” кредитами. Даже средства, заложенные в госбюджет под некоторые аспекты программы, закончились. Суммарный объем выданных кредитов — 200-300 млн грн.

— Как оцениваете текущее состояние валютного рынка? Почему гривня постоянно девальвирует?
— Все познается в сравнении. Думаю, за прошлый год гривня девальвировала не более чем на 10%, что считаю вполне нормальной ситуацией.

Я не знаю ни одного воюющего государства, которое бы не печатало деньги. Недавно наткнулся на прогноз агентства Bloomberg о том, что гривня будет одной из самих стабильных валют мира в текущем году. Стало любопытно, не “фэйк” ли это, пошел по ссылке — оказалось, что нет!

Дмитрий Гриньков
Последние новости: