Жить в Донецке — история от первого лица

Жить в Донецке — история от первого лица
356
БИЗНЕС прочитал заметку жительницы Донецка Людмилы Грищенко об ощущениях от жизни города во время войны. История публикуется в рамках сотрудничества с порталом Gloss.ua.

Оригинальное название материала: 
Мирная жизнь с поправкой на войну
Несмотря на гнетущее чувство страха, повисшее над городом, в Донецке есть мирная жизнь. Не кипит прежними страстями, не украшена неоновыми огнями ночных клубов и не наполнена беззаботностью ленивых посиделок в парках и скверах, это правда. Но, покрытая порохом надежд, она продолжается. Вдалеке от дома, читая новости и переклички, кажется, что Донецк превратился в руины, где среди развалин бродят коты и хомячки, брошенные в спешке переезда хозяевами, а у дороги втридорога распродают гуманитарку оставшимся «особо идейным» обезумевшим жителям республики. Спасибо друзьям и родственникам, которые пресекали каждую истерику «инфоселезней» соцсетей и докладывали истинную обстановку выживания в миллионном городе и его окрестностях. 


 В переселенцах 

Это лето было запрограммировано в нашей семье, как и в тысячах других, на путешествия и отдых. С первым пунктом план перевыполнили, до второго так и не дошли. Страх и отчаяние попинали нас по городам, съев денежные сбережения, но даже вожделенное море не смогло расслабить тревоги и протолкнуть ненавистный ком в горле. Где бы ты ни оказался – десятки-сотни личных историй, встреч, просьб – кричащих отчаяний или ушедших в себя трагедий. Морское побережье в этом году было похоже на одну сплошную базу «пересиживания»: пляж шумел новостями, политическими спорами и отчаянными попытками прогнозов. От аналитических сплетен хотелось закрыть уши и кричать. Мы тщательно пытались абстрагироваться и стыдливо отводили взгляды от луганчан: в Донецке война только-только стучалась в ворота… Исчерпав свои возможности и потеряв часть стабильного дохода, мы осели у моих родителей в статусе вынужденных переселенцев. Каждый день внушал надежду: вот до пятницы досидим – и вернемся; понедельник покажет! утро вечера мудренее… Оправдывались перед встречными за пляжную одежду, как будто в реалиях побега это было важно. Смущались перед приглашениями на торжества – «что вы, мы в среду не можем, ведь до вторника точно уедем!» Небольшой городок моего детства будто ожил. Коренные жители с радостью отмечали, что никогда прежде он не был так полон людей. Залитые солнцем площадки заполонила детвора, и среди сопровождающих взрослых безошибочно выделялись «люди оттуда»: вот чей-то папа тревожно выслушивает и комментирует звонок донецкого коллеги, компания мам обсуждает возможность временно устроить детей в детский сад. На фоне этого беззаботного существования, сплошь фальшивого для приехавших, в глазах читалась надежда на возвращение, каждый прожитый день «там» подытоживался обязательным «хуже уже не будет» или «вот завтра все прекратится». Как будто война это излечимая болезнь с явно назначенным лекарством и без последующих осложнений. Что вызывала жизнь вне дома? Непроходящее чувство предательства и тоски по любимому городу. Романтика путешествий сменилась усталостью жизни «на чемоданах». Мысли и попытки перекроить жизнь были похожи на конвульсии – без четкого плана и представления, где бы хотелось оказаться, как отрезать часть своего прошлого и каким образом проигнорировать саднящее желание снова оказаться в родных стенах. Осень сместила акценты. Сидеть без работы, без движения, как будто замерев на миг, длиною в 4 месяца... Для нас войну переждать оказалось невозможным. 


Дома

 Сплошное разделение на конфликтующие стороны вошло в нашем обществе в привычку. И однажды приняв противоположную сторону – уехать или остаться? – ты априори остаешься недопонятым, сумасшедшим и не верящим в аргументы против. Уезжая из Донецка, мы испытывали шок на каждом блок-посту – неужели это правда?! Возвращаясь, живописные картины разрушений вызывали лишь констатацию фактов: да, правда. Это как в очередной раз подтвердить: лимон кислый, ага. Но невозможно было скрыть радости и восторга – МЫ ДОМА! Когда ты стоишь перед свободным выбором – жить здесь или уехать? – он дается в разы проще и заманчиво прикрыт завесой невероятных приключений. Вынужденный переезд как незаживающая рана, которая гноится и пульсирует тем сильнее, чем больше становится невозможным твое возвращение. Я ожидала увидеть улицы города такими, какими они врезались в мою память летом, во время кратковременных приездов за теплыми вещами: безлюдные тротуары, пустые витрины, оголенные фасады зданий. Больно было смотреть на некогда пестрые кинотеатры без единой афиши, на обуглившиеся осыпавшиеся крыши домов, на заклеенные крест-накрест скотчем окна, на пустые детские площадки и слушать оглушающую тишину. Но оживший Донецк встретил меня утренним гомоном и суетой, очередями на автобусных остановках и пробками на светофорах, новостями об открытии театральных и киносезонов, об оживающих супермаркетах и заполненных банкоматах. Это не прежняя мирная жизнь, это попытка вернуть жителям прежний комфорт с поправками на боевые действия. Справедливо это не ко всем районам. Город разделился на зоны: те, в которых жизнь продолжается, и те, где еще вчерашний уют превратился в декорации к апокалиптическому кино. И как в кино, ты каждый раз пытаешься внести поправки в действующий сценарий. Пытаешься предугадать дальнейшее развитие событий в страхе оказаться в ненужное время в ненужном месте. Даже красивые девушки на каблуках вызывают удивление: а если обстрел – удобно добежать на шпильке до ближайшего укрытия? Эти девушки – воплощение веры в то, что дончане пытаются жить как прежде. Пузатые будущие мамы, свадебные кортежи, бегающие по тротуарам малыши – все это вселяет оптимизм и успокаивает. На миг. До следующего громкого ба-баха. 

До следующего обстрела все как прежде: спортзал по графику, детский сад, дополнительные секции для ребенка, встречи с друзьями и прогулки. Пытаюсь не задумываться, что ждет дальше – этого не знает никто. Но строю планы, мечтаю о летнем отдыхе и ремонте в детской, окружаю свой быт милыми атрибутами мирской жизни. Я снова окунулась в обсуждение донецких реалий, делилась опытом переездов с теми, кто все это время был вынужден жить здесь, с удвоенным вниманием слушала лекции о различии запусков снарядов и их приземлений. Эти знания, увы, мне еще не единожды пригодились. Помню, еще весной, заговори я о неизбежности держать наготове сумку с документами и необходимыми на первое время вещами, ловила на себе взгляды, полные ужаса и непринятия. Сегодня взвесить плюсы и минусы пережидания обстрелов в ванной или коридоре квартиры – обыденное дело. 


То, от чего бежали… 

Активные военные действия нарушили такой хрупкий, но мир. Каждый в такой ситуации выбирает свою стратегию пережидания, в зависимости от территории проживания. Кто-то тщательно прислушивается, читает форумы и переклички, надеясь, что в нужный момент сумеет вовремя скрыться. Кто-то ориентируется на он-лайн карты боевых действий. Кто-то абстрагируется – закрывает окна и делает звук телевизора погромче. А кто-то, не дожидаясь прогрессии, загодя спускается в подвалы или покидает город с очередной надеждой «пересидеть». В каждом «кто-то» есть и я. Я учусь быть оптимистом, не теряю надежды на то, что это больше не повторится. И не испытываю иллюзий по поводу скорого возвращения жизни своего города в мирное русло. Я готова снова бежать, гонимая безжалостным страхом за жизнь своей семьи. Жить в Донецке сегодня – как кататься на качелях: ты взлетаешь вверх с оптимизмом и тут же несешься спиной назад с головокружением страха и полной неизвестности. Но я искренне молюсь: «Ты только живи, Донецк!»


Людмила Грищенко
Текст опубликован в рамках 
партнёрской программы с порталом Gloss.Ua



Последние новости: