Кризис может смести сами принципы функционирования олигархического режима

Кризис может смести сами принципы функционирования олигархического режима
132

Кризис может смести сами принципы функционирования олигархического режима, - считает американский социолог, профессор Нью-Йоркского университета в Абу-Даби Георгий Дерлугьян 

Часть 2. Часть 1 читайте здесь.

 - Как опыт Южной Кореи может быть применен в Украине? 

Есть вариант игры, при котором Украине удастся выторговать себе особые условия интеграции в Запад – не такие, на которых принимали страны Южной и тем более Восточной Европы. Удастся сохранить свою промышленность, причем необязательно какие-то передовые области: сохранять нужно то, что дает рабочие места и поддерживает представление об Украине как о современной державе. 

В целом, очевидно, что сложившаяся сейчас ситуация – геополитические подвижки с потерей части территории – это надолго. Не так надолго, как Кипр или даже Нагорный Карабах, но все же. А значит, надо готовиться к новым условиям. 

Нет никакого сомнения, что будет создаваться армия. Но какая? Будут ли это частные добровольческие соединения или единая централизованная структура? Что происходит с государственным аппаратом? Ведь, по сути, сейчас впервые в украинской истории создается централизованное государство: главная проблема Украины – это ее размеры и самодостаточность многих регионов. 

По разнообразию она, пожалуй, вторая после России и опережает Казахстан, а это создает региональные платформы для формирования местных олигархических группировок. Вопрос в том, что происходит с этими группировками сегодня? Возникнет ли централизованная власть военная, налоговая? 

Георгий Дерлугьян

рофессор Нью-Йоркского университета в Абу-Даби

В целом, очевидно, что сложившаяся сейчас ситуация – геополитические подвижки с потерей части территории – это надолго.

 - Да с налоговой-то как раз все в порядке… 

Нет, не все в порядке. Главное – не собрать деньги, а донести их до госбюджета и до тех, кто из него финансируется. Иначе – классический пример: 1588 год, гигантская испанская армада отправляется против небольшой Англии, и оказывается, что испанская империя со всем своим золотом и серебром не может оплатить свой флот, а Англия может. 

Потому что в Испании много грандов – сегодня мы бы сказали олигархов. Налоги драли жестоко, но деньги уходили на престижное потребление грандов, а также на замечательные архитектурные памятники, которые мы сейчас видим на Пиренеях. Никаких таких красот, кстати, нет в Нидерландах, да и в Британии их не так много. А это все непроизводительные затраты. 

 - Военные расходы тоже не то что непроизводительные, а прямо говоря разрушительные… 

Это не подтверждается историческими фактами. Ведь что происходило в Англии как раз в те же времена: после серии гражданских войн и междоусобиц сложилась патовая ситуация, когда несколько десятков олигархических группировок очень прочно держали свои графства, но ни одна не могла победить другие группировки. 

В результате возник парламентский способ разрешения конфликтов между различными партиями. В условиях большой угрозы извне, со стороны Испании, и при большом интересе прорваться на захваченные испанцами колониальные рынки, в интересах английской аристократии и купцов был организован сбор налогов, которые перераспределялись через военный и военно-морской бюджет. 

Собранные деньги шли на военные заказы, и это работало как ранний кейнсианский мультипликатор. Представьте себе строительство корабля: это закупки металла, пеньки, парусины. Сколько это зарплат для тех, кто строит эти корабли – а зарплаты были неплохие, английский квалифицированный мастеровой в конце дня мог позволить себе кружку пива. Мог оплатить частную школу своим детям, что поддерживало очень высокий уровень образования среди населения. 

 - И за все платит, в конечном счете, налогоплательщик. 

Как и Нидерланды, Англия в XVII-XVIII вв. имела очень высокий уровень налогов и запретительные пошлины. Почему платили эти очень высокие налоги? Потому что при этом очень многие люди кормились от государства. Как и сейчас в скандинавских странах или Канаде, где у среднего класса есть большой интерес сохранить эффективную и дешевую медицинскую помощь, бесплатное образование для детей, включая высшее, и хорошие пенсии, которые позволят ездить в теплые края. Как правило, когда присутствует высокий уровень распределения средств, то население очень поддерживает и высокий уровень налогов: они дают отдачу. 

Георгий Дерлугьян

профессор Нью-Йоркского университета в Абу-Даби

Я думаю, что противоестественная роскошь ситуации, когда можно было быть безответственным правительством, украинской элите уже недоступна. 

Бедным странам труднее поддерживать высокий уровень налогов, соответственно, там меньше благ население получает от государства, и государство менее легитимно, а следовательно, более нестабильно. Либо наоборот: государство суперстабильно как форма режима, но с высокой нестабильностью внутри системы. 

В таком случае для элиты есть прямой смысл заниматься коррупцией, поскольку она не уверена в своей безопасности: лучше хапнуть сейчас, чем растягивать на долгий период. Такова форма существования небогатых стран. 

 - Как Украина? 

Такого рода государства возможны только когда они не ведут реальных войн, не стоят перед серьезным выбором. Я боюсь, что это уже неприменимо к Украине: нынешний кризис может смести сами принципы функционирования олигархического режима. А это либо уничтожит государственность, либо восстановит стратегическую управляемость. 

Кит Дарден (профессор Школы международной службы в Американском университете в Вашингтоне, изучающий восточноевропейские страны, автор термина «шантажистское государство», – Ред.), разбирая «пленки Мельниченко», показывает, что управляемость никогда особо и не нарушалась – просто другие были цели управления. Цель президента заключалась в отслеживании коррупционных потоков. 

Власть прекрасно знает, что делается на местах, и использует это знание, чтобы самой оставаться в центре и контролировать тех, кто на местах. Задача экономического развития же фактически отпала как стратегическая, неблагодарная, коллективная – лучше править конкретно здесь и сейчас, чтобы сохраниться в постсоветском хаосе. 

Я думаю, что противоестественная роскошь ситуации, когда можно было быть безответственным правительством, украинской элите уже недоступна. 

 - Сейчас Украину часто сравнивают с Израилем, который, мол, тоже живет в условиях перманентной войны и милитаризированной экономики, причем вроде бы не так уж плохо живет… 

В Израиле государство как раз очень четко отмобилизованное. Там проблема в том, что олигархи туда являются из диаспоры – кто-то по идеологическим мотивам приезжает из США, кто-то бежит от преследований из постсоветских стран. И чему можно поучиться – это тому, как Израиль встраивает в свою политическую и государственную систему, перемалывает даже этих пришлых олигархов. Куда деваться, это одно из самых эффективных государств мира. 

 - Может ли перевод экономики на военные рельсы сыграть в Украине ту же роль, которую сыграло для других стран в разные периоды? Например, в Японии в начале прошлого века… 

Да возьмите ту же Россию во времена Полтавской битвы. Вообще, разбитые армии очень хорошо учатся. Упаси Боже, конечно, так модернизироваться, как петровская Россия, жертвуя миллионами крестьян, сгоняя их на стройки – надеюсь, до этого не дойдет. 

У Украины сейчас есть очень хороший шанс получить «утешительные призы» от Западной Европы. Главное, чем Украина может убедить Запад на «особые отношения» - это тем, что она не доставляет особой головной боли. Мы не проигрываем войну, при этом не разваливаемся, не превращаемся в Югославию или Ирак, мы более-менее нормальное государство, которое преодолевает проблемы коррупции и нуждается в некоторой помощи. 

За последние 25 лет Украина пережила уже три революции: 1989-1991 гг., 2004-2005 гг. и 2014 г. Кумулятивно они должны в конце концов привести к формированию государственности, хотя каждая по отдельности оставалась незавершенной. 

 - В том числе и последняя? 

Да, дело ведь не только в войне, у вас продолжается революция, сейчас очень мобилизованное гражданское общество. И это второй важный фактор: четвертый том «Современной мир-системы» Иммануила Валлерстайна целиком посвящен возникновению либеральных и эффективных государств на Западе. 

Там показано, что это результат Великой французской революции и того страха, который она нагнала на все элиты. Если война между государствами играла большую роль в XVII в., то в XIX в., после 1815 г., именно угроза революции заставляет создавать более разветвленную сеть бюрократии, совершенствовать госаппарат. Внутренняя политическая составляющая очень важна. 

 - Таким образом, задача революции заключается в построении государства по западноевропейскому образцу? 

Да. Эффективная экономика достигается при помощи безличных бюрократических институтов, которые возникают там, где элита передает власть центральному государственному аппарату и либо сдается на его милость, либо становится сама частью этого аппарата – в виде губернаторов, в виде государственных корпораций. Иногда – в виде военных формирований, которые становятся частью государственной армии. 

Процесс формирования государства – это превращение внешних по отношению к нему провинциальных нотаблей во внутренние органы государственной власти. И наоборот, распад государства – это когда из ранее дисциплинированного госаппарата выделяются самовластные удельные княжества, которые приватизируют ресурсы: бывшие полицейские чины (бывшие – потому что они перестают подчиняться дисциплине), губернаторы, начальники госпредприятий, приобретающие частный интерес и собственное значение. 

Георгий Дерлугьян

профессор Нью-Йоркского университета в Абу-Даби

На Гавайях есть пословица: редкий вождь умирает на своей циновке.

Ведь в чем отличие любого бюрократа или политического назначенца от самостоятельного вождя, олигарха или мэра-коррупционера, вроде того, которым прославился Чикаго? Чиновника или офицера всегда можно перебросить на другой участок, это даже желательно периодически делать. 

А, скажем, князя вы не можете перебросить из одного княжества в другое. Полевого командира, держащего свою группировку на личном авторитете, в другую группировку перебросить нельзя. Это проблема для всех этих «князей», поскольку для них невозможно продвижение по службе – они не служащие. 

 - И нет никаких гарантий безопасности, когда их вытеснят конкуренты…

Да, на Гавайях есть пословица: редкий вождь умирает на своей циновке. Это, кстати, большая проблема для Владимира Путина: он упустил то главное, что было достигнуто советскими элитами после смерти Иосифа Сталина – они могли уйти в отставку, с хорошей пенсией и с сохранением привилегий. Они сумели прекратить взаимные убийства. 

А сейчас у меня спрашивают: сколько будет продолжаться противостояние вокруг Крыма? По меньшей мере столько, сколько будет жив Путин. У него давно уже нет никакой возможности уйти на пенсию, потому что он превратился в князя-императора, который может быть только свергнут в ходе революции или дворцового переворота. 

Его личные перспективы просто пугающие. И это создает серьезную опасность во всем регионе, потому что личные интересы одного из самых влиятельных политиков мира оказались сейчас так встроены в структуру геополитики региона, что откупиться от Путина, пообещав ему гарантии личной безопасности и сохранения высокого дохода, не представляется возможным. Исчезнуть так, как исчез Борис Ельцин, он уже не может. 

Последние новости: