“Роскошь безответственности украинской элите уже недоступна”

“Роскошь безответственности украинской элите уже недоступна”
253
Планируя государственную политику, важно знать, на каких принципах функционирует государство и функционирует ли вообще. Никакие благие намерения, нацеленные на экономический рост, не будут реализованы, если государственная машина не работает так, как должна, — на безличных началах эффективной бюрократии. Обо всем этом БИЗНЕС побеседовал с известным американским социологом Георгием Дерлугьяном.

— Может ли наращивание оборонных расходов привести к экономическому росту в стране?

— Среди экономистов существует твердое убеждение, подкрепляемое эмпирическими исследованиями: экономический рост зависит от эффективности общественных институтов, т.е., проще говоря, от порядка в государстве. Но экономисты не объясняют, откуда берется порядок.

Давайте посмотрим, где есть эффективные государства. Это Запад и Дальний Восток — Япония, Южная Корея, сейчас отчасти Китай. Но почему у государств, которые начинали примерно в одинаковых условиях после Второй мировой войны, будучи колониями или полуколониями, такие разные результаты? Ведь тогда не наблюдалось особой разницы между Сингапуром, Малайзией, Камбоджей и Филиппинами, а сейчас она разительна.

Или почему эффективные государства не возникают в Латинской Америке, которая вроде бы унаследовала европейскую цивилизацию? Дело в том, что одним из необходимых условий является сплочение элит. В Азии важным фактором этого сплочения были сильные коммунистические повстанческие движения — там, где они не привели к крушению самого режима.

— Например?

— Крайне негативный пример — это южновьетнамский режим, который часто обзывали марионеточным. Таковым он стал ближе к концу своего существования: южновьетнамские элиты сами сделали из себя марионеток США, потому что когда в конце 1950-х годов в Сайгон пошла массированная американская экономическая, а потом и военная помощь, там уже никто не собирался напрягаться, воюя с коммунистами.

Имея возможность абсолютно бессовестно сосать ресурсы из американцев, эти вьетнамские “марионетки” не озаботились созданием собственной армии, полиции и налогового аппарата. Они начали все это создавать в 1968 г., увидев, что американцы не справляются. Но было поздно: сайгонский режим не успел укрепиться и проиграл.
Как на эту драму отреагировала Южная Корея?

Именно в 1968 г. режим генерала Пак Чон Хи принял решение манипулировать Вашингтоном. МВФ и Всемирный банк тогда отказались финансировать программу создания в этой стране тяжелой промышленности. Пак Чон Хи собирался строить судоверфи и автозаводы, но ему вполне резонно указали на отсутствие в Южной Корее железной руды, угля, квалифицированный рабочей силы и посоветовали заниматься тем, чем и раньше: пришивать пуговицы на рубашки.

Тогда южнокорейский диктатор дипломатической почтой начал засылать в Вашингтон буквально чемоданы денег. Кроме того, в Южный Вьетнам отправились две южнокорейские дивизии. И Всемирный банк с большим изумлением узнал, что Конгресс США финансирует создание тяжелой промышленности в Южной Корее!

В результате мы имеем Daewoo и Hyundai. Была создана автомобильная и судостроительная промышленность, а ведь их продукция — это товары двойного назначения. Таким образом Южная Корея вооружила свою армию на тот случай, если американцы решат уйти, как ушли из Южного Вьетнама.

— Это и была модель государства ускоренного развития?

— Да. Небольшая группа в самом центре государственной машины брала на себя задачу сформулировать политическую цель, выяснить, какие ресурсы нужны для ее достижения, построить в ударную “свинью” своих предпринимателей, научить их работать с высокими технологиями, распределить среди них роли и ресурсы — и повести на штурм мировых рынков.

А все потому, что они хорошо видели пушки, направленные на них с 38-й параллели, и видят по сей день. Начиная с 1961 г., Пак Чон Хи очень жестко дисциплинировал свою элиту: их сперва всех пересажали, потом выпустили… А в 1968 г. он увидел, что быть абсолютной марионеткой США — это самоубийство, марионетка должна манипулировать хозяином сама.

— Как это применимо к Украине?

— Есть вариант игры, при котором Украине удастся выторговать себе особые условия интеграции с Западом — не такие, на которых в ЕС принимали страны Южной и тем более Восточной Европы. Удастся сохранить свою промышленность, причем необязательно какие-то передовые отрасли: сохранять нужно то, что дает рабочие места и поддерживает представление об Украине как о современной державе.

В целом, очевидно, что сложившаяся сейчас ситуация — геополитические подвижки с потерей части территории — это надолго. Не так надолго, как на Кипре или даже в Нагорном Карабахе, но все же. А значит, надо готовиться к новым условиям. Нет никакого сомнения, что будет создаваться армия. Но какая? Будут ли это частные добровольческие соединения или единая централизованная структура?

— Военные расходы не то что непроизводительные, а, прямо сказать, разрушительные…

— Это не подтверждается историческими фактами. Ведь что происходило в Англии в XVII-XVIII веках: был организован сбор налогов, которые перераспределялись через военный и военно-морской бюджеты. Собранные деньги шли на военные заказы, и это работало как ранний кейнсианский мультипликатор.

Представьте себе строительство корабля: это закупки металла, пеньки, парусины. Сколько это зарплат для тех, кто строит эти корабли? А зарплаты были неплохие: английский квалифицированный мастеровой в конце дня мог позволить себе кружку пива, мог оплатить частную школу своим детям, что поддерживало очень высокий уровень образования среди населения.

— И за все платит в конечном счете налогоплательщик.

— Как и Нидерланды, Англия в XVII-XVIII веках имела очень высокие налоги и запретительные пошлины. Почему платили эти очень высокие налоги? Потому, что при этом очень многие люди кормились от государства. Как правило, когда присутствует высокий уровень распределения средств, то население поддерживает и высокие налоги: они дают отдачу.

Бедным странам труднее поддерживать высокий уровень налогообложения, соответственно, там население получает от государства меньше благ, государство менее легитимно, а следовательно, менее стабильно. Либо наоборот: государство суперстабильно как форма режима, но с высокой нестабильностью внутри системы.

В таком случае для элиты есть прямой смысл заниматься коррупцией, поскольку она не уверена в своей безопасности: лучше хапнуть сейчас, чем растягивать это на долгий период. Такова форма существования небогатых стран.

— Как Украина?

— Такого рода государства возможны, только когда они не ведут реальных войн, не стоят перед серьезным выбором. Я боюсь, что это уже неприменимо к Украине: нынешний кризис может разрушить основы функционирования олигархического режима. А это либо уничтожит государственность, либо восстановит стратегическую управляемость.

Кит Дарден (профессор Школы международной службы в Американском университете в Вашингтоне, изучающий восточноевропейские страны, автор термина “шантажистское государство”. — Ред.), разбирая “пленки Мельниченко”, показывает, что управляемость никогда особо и не нарушалась — просто были другие цели. Цель президента заключалась в отслеживании коррупционных потоков.

Власть прекрасно знает, что делается на местах, и использует это знание, чтобы самой оставаться в центре и контролировать тех, кто на местах. Задача же экономического развития фактически отпала, поскольку была стратегической, неблагодарной и требовала больших коллективных усилий — ведь лучше править конкретно здесь и сейчас, чтобы сохраниться в постсоветском хаосе.

Я думаю, что противоестественная роскошь ситуации, когда можно было быть безответственным правительством, украинской элите уже недоступна.

Главное, чем Украина может убедить Запад установить “особые отношения”, — это тем, что она не доставляет особой головной боли. Сказать: мы не проигрываем войну, при этом не разваливаемся, не превращаемся в Югославию или Ирак, мы более-менее нормальное государство, которое преодолевает проблемы коррупции и нуждается в некоторой помощи.

За последние 25 лет Украина пережила уже три революции: 1989-1991 гг., 2004-2005 гг. и 2014 г. Кумулятивно они должны в конце концов привести к формированию государственности, хотя каждая по отдельности оставалась незавершенной.

— Таким образом, задача революции заключается в построении государства по западноевропейскому образцу?

— Да. Эффективная экономика является результатом работы безличных бюрократических институтов, которые возникают там, где элита передает власть центральному государственному аппарату и либо сдается на его милость, либо становится частью этого аппарата — в качестве губернаторов, глав государственных корпораций. Иногда — в виде военных формирований, которые становятся частью государственной армии.

Процесс формирования государства — это превращение внешних по отношению к нему провинциальных нотаблей во внутренние органы государственной власти. И наоборот: распад государства — это когда из ранее дисциплинированного госаппарата выделяются самовластные удельные княжества, которые приватизируют ресурсы: бывшие полицейские чины (бывшие — потому что они перестают подчиняться дисциплине), губернаторы, начальники гос­предприятий, приобретающие частный интерес и собственное значение.

Досье БИЗНЕСа
Георгий Дерлугьян, профессор Нью-Йоркского университета в Абу-Даби (ОАЭ)

Родился: 25 октября 1961 г. в г.Краснодаре (РСФСР).

Образование: Институт стран Азии и Африки при Московском государственном университете им.М.В.Ломоносова (1978-1985 гг.; включая выполнение интернационального долга в Мозамбике);

кандидат исторических наук (1990 г.; Институт всеобщей истории АН СССР); доктор наук (1995 г.; социология).

Карьера: 1995-1997 гг. — советник Конгресса США по Кавказу; с 1997 г. — преподаватель Корнелльского, Мичиганского и Северо-Западного университетов (США); с 2010 г. — профессор Нью-Йоркского университета в Абу-Даби (ОАЭ).

Награды: премия Норберта Элиаса, премия Эндрю Карнеги (2001 г.), номинация “Лучшая книга по версии Американской социологической ассоциации” (2007 г.)

Семейное положение: женат, есть сын.

Увлечения: коллекционирование почтовых марок непризнанных государств, аквариумистика.

История вопроса
Колеса войны
Милитаризация экономики, затеваемая украинским правительством, вовсе не является уникальным в истории капитализма проектом. Согласно доминирующим сейчас теориям, государство с его непроиз­водительными, в частности военными, расходами являлось важнейшим игроком, способствовавшим становлению капиталистических обществ и поддержанию их стабильности, а также экономического роста.

Речь не только о довольно давних историях зарождения английской или голландской промышленности, но и о более близких нам вещах: например, корпорация Nissan до Второй мировой войны была известна в основном как производитель военных грузовиков, самолетов и двигателей для нужд Японской императорской армии, а после войны — для армии США.

В истории Toyota важное место занимает период, когда эта компания, производящая автоматические ткацкие станки, решила по госзаказу выпускать оборудование и грузовики для войны с Китаем. Isuzu строила бронепоезда и корабли. Honda прославилась в первую очередь поршневыми кольцами для военных автомобилей и пропеллерами для военных же самолетов.

Производство первых мотоциклов этой компанией стало возможным благодаря закупке двигателей, выпущенных другим заводом для военного заказа, но оставшихся невостребованными. Компания Fuji, начавшаяся с производства военных самолетов для правительства Японии, занимается этим и по сей день.

Mitsubishi и Kawasaki — это не столько гражданские автомобили и мотоциклы, сколько танки, корабли, локомотивы, самолеты и ракеты. Mazda встала на ноги благодаря военному заказу на винтовки.
Volkswagen так и не стал “народным автомобилем” до конца 1940-х годов, поскольку концерн производил военные джипы и амфибии.

 BMW производил авиадвигатели во время обеих мировых войн. Вермахт передвигался на самолетах, танках и подлодках производства Daimler-Benz; выпуском танков занимались и в Porsche. Renault, знаменитый производитель танков, военных самолетов и амуниции со времен Первой мировой, в 1940 г. отказался делать танки для немцев, но производил для них военные грузовики. Peugeot делала не только танки, но и артиллерийские снаряды, как и Citroёn.

Авиадвигатели, истребители и прочую военную продукцию для итальянского правительства выпускали на заводе Alfa Romeo; Fiat производил пулеметы, броневики и легкие танки. General Motors получила наибольший объем оборонного заказа от правительства США во время Второй мировой войны.

С ней конкурировала компания Chrysler, выпускавшая радары, а позже — баллистические ракеты. Список можно продолжать, не ограничиваясь автопромом, но и без этого очевидно, насколько велика роль оборонного заказа и государства в целом в развитии и процветании вполне гражданских отраслей капиталистической экономики.
Последние новости: