“Нефискальные функции должны быть главными для таможни”

“Нефискальные функции должны быть главными для таможни”
363
Константин Ликарчук, заместитель председателя Государственной фискальной службы:

Назначенный в мае заместителем председателя ГФС Константин Ликарчук отвечает за работу таможни. Он пришел на госслужбу из крупной юридической фирмы. Возможно, поэтому,
не цепляясь с чрезмерным усердием за кресло, стал публично критиковать предлагаемые реформы таможни и некоторые другие решения вышестоящих руководителей

— В комментариях по поводу конфликта в Мукачево утверждается, что это был передел контрабандных потоков сигарет. Правда, для украинского бизнеса важнее и опаснее “серый” импорт и контрабанда в страну, а не из нее. Но там ведь и это наверняка было. Вы могли бы это прокомментировать?

— Начну с конца. Может быть, контрабанда сигарет — это не проблема для украинского бизнеса, но это проблема для Украины. Потому что это вопрос безопасности границы. Мы, со своей стороны, обязаны обеспечивать ее безопасность.

Что касается конфликта в Мукачево, то, насколько мне известно, он возник из-за ситуации в “зеленке” — это территория вне пунктов пропуска, там таможни нет. Тут произошло зацикливание логического ряда, поскольку слово “контрабанда”
у всех ассоциируется со словом “таможня”…

— Хотя это не всегда так…
— Конечно, не всегда. Более того, юридически у нас нет определения “товарная контрабанда”. У нас есть нарушения таможенных правил. А контрабанда — это совсем иное. Эта конкретная ситуация с таможней никак не связана.

— Но ведь в принципе проблема контрабанды, “серого” импорта в Закарпатье присутствует.
Вы же не будете отрицать?

— Конечно, присутствует.

— И явно не только в Закарпатье. Какие регионы, по вашему мнению, являются сейчас наиболее проблемными с этой точки зрения?
— Все сложные. Проблемы такого рода присутствуют по всей протяженности наших границ. У нас очень сложная граница, и мы должны, повторюсь, обеспечивать ее безопасность.

— После событий в Мукачево премьер-министр озвучил решение отстранить от работы всех закарпатских таможенников, в результате был издан приказ…
— Если говорить корректно, то он озвучил решение всех их уволить.

— Но в итоге их только отстранили.
— Да, потому что юридически на время проведения служебной проверки их можно было только отстранить.

— А как сейчас функционирует Закарпатская таможня? Ведь таможенников всего около
11 тысяч. Их туда откуда-то командировали?

— Закарпатская таможня — большая. Отстранили только руководящий состав, а люди
в пунктах пропуска работают — иначе-то как? Там около 800 человек, 16 пунктов пропуска, это единственная таможня, обслуживающая четыре границы.

— Командировали только руководящий состав?
— Пока нет. Сейчас там работает следственная комиссия Верховной Рады. Они общались в том числе и с назначенным недавно нами и.о. начальника Романом Крутяком. Мне кажется, комиссия разобралась в ситуации.

И я еще раз внес представление о назначении Крутяка и.о. начальника. А бывших руководителей — Вадима Симчеру и прочих — действительно, по результатам проверки надо убирать. Претензий к их работе было много и до этого. Еще в конце июня по итогам коллегии ГФС принимались решения по тому же Вадиму Симчере.

— Таможня работает в обычном режиме?
— Да. Вчера (20 июля. — Ред.) они в первый раз в этом месяце выполнили план по поступлениям в бюджет, перечислили за день почти 22 млн грн.

— Но ведь пока повышенное внимание уделяется Закарпатью, “схемы” могут перейти в другие таможни?
— Это вполне возможно. Нужно закрывать сразу всю границу, а не только Закарпатье или только Львов. В Европе хорошие дороги, и контрабандные потоки легко меняют направление.

— Как это можно сделать?
— Назначить “понятных” людей. Дать им правильные инструкции и контролировать их выполнение. Никакой супернауки.

— А какие у вас возможности в части назначения руководителей региональных таможен?
— Я хотел бы иметь в этом вопросе гораздо большую свободу, чем имею. Я не имею права ни назначить, ни уволить руководителя таможни. Лишь вношу представления на назначения
и увольнения.

— Насколько ваши представления учитываются на уровне председателя ГФС?
— Процентов на 40.

— А почему применяются разные схемы назначения? Вот в Одессе объявлено, что будет некий конкурс, в других местах назначения происходят без конкурса.
— Но дальше объявлений дело пока не пошло, хотя мы свои предложения подготовили и направили руководству ГФС.

— Губернаторы влияют на такие назначения?
— Если речь идет о назначении начальника, а не и.о., то они имеют очень серьезное влияние.

— Что мешает навести порядок на таможне? Обозначьте самые главные проблемы — это зарплаты таможенников, материальная база, полномочия или еще что-то?
— Главное, что у нас нет государственной политики развития таможни. Какой она должна быть, какие у нее должны быть функции, какие есть сейчас... Пока не будет ответов на эти вопросы, навести порядок будет трудно.

— Но в Таможенном кодексе сказано о задачах таможни.
— Я имею в виду политическое решение. Нам нужно, чтобы таможня обеспечивала безопасность нашей границы. При том, что у нас вся граница проблемная, в стране война и на первый план выходят проблемы контрабанды оружия, наркотиков, людей.

Это наша реальность. Я за два с половиной месяца на этом месте осознал, что это главная проблема. Таможня должна восприниматься как правоохранительный орган, а ее считают исключительно фискальным.

— Согласны, что уже много лет главными проблемами для субъектов ВЭД на таможне остаются спорное определение таможенной стоимости и споры вокруг товарных кодов?
— Потому что это один из основных коррупционных элементов в работе таможни. Пока мы самостоятельно будем регулировать уровень налого­обложения (а именно этим мы и занимаемся), пока не установим единые правила для всех таможен (а не как сейчас, когда одну и ту же ткань в Одессе можно оформить, условно, за $3, а в Херсоне — за $1,5), эти проблемы не искоренить.

— А почему это происходит?
— Потому что это выгодно кому-то в центральном аппарате, кому-то в региональных
таможнях.

— А вы повлиять не можете?
— Я пытаюсь: наша внутренняя служба безопасности вычисляет, кто этим занимается, и мы выходим с предложением этих людей поменять.

— Как, по вашему мнению, следует урегулировать ситуацию с ввозом (вывозом) товаров в “серой зоне” на востоке Украины?
— На эту тему мне очень сложно говорить, потому что таможни на линии разграничения нет.

— А кто тогда находится на таможенных постах?
— Насколько мне известно, СБУ, армейские подразделения и налоговая милиция.

— То есть никакого таможенного оформления не ведется?
— Но это ведь не граница.

— Ну с Крымом де-юре тоже границы нет, правда, там особый Закон есть…
— Что касается Крыма, там таможня есть: с той стороны — российская, с нашей — наша. Понятно, что есть юридическая и международно-политическая специфика, но это совсем иная история. Россия аннексировала Крым, считает частью своей территории. Мы с этим не согласны. Это одна история. А самопровозглашенные республики, которые никто не признал, — совсем другая.

— То есть таможню туда и не надо вмешивать?
— Я считаю, что нужно концептуально, в том числе законодательно, определить, что это такое. А пока не определимся, это будет оставаться “серой зоной”. Если это просто зона АТО, то какая там может быть таможня?

— Сколько таможня собрала платежей в бюджет в первом полугодии в абсолютных цифрах и по сравнению с аналогичным периодом 2014 г.?
— Без учета импортного сбора за первое полугодие таможня собрала в бюджет 78,3 млрд грн. Это на 23,2 млрд грн., или на 41,8%, больше, чем в первом полугодии 2014 г. В долларовом эквиваленте без учета импортного сбора поступления уменьшились на 33,9%, при этом собственно объем импорта сократился на 34,1%. Импортного сбора с момента его введения 26 февраля собрано 9 млрд грн.

— Представленная председателем ГФС Романом Насировым реформа фискальной службы, по сути, предполагает уничтожение таможни еще и на региональном уровне и фактическое включение таможни в налоговую службу. Как вы относитесь к этой идее?
— Профессионально отношусь к этому отрицательно. Я уже говорил: мы должны определиться, для чего нам нужна таможня в нынешних тяжелейших для страны условиях. Я убежден, что нефискальные функции — обеспечение безопасности границы, борьба с контрабандой и облегчение международной торговли — сейчас должны быть главными для таможни.

Из этого перечня с фискальной функцией связана только борьба с контрабандой. И то отчасти, потому что борьба с контрабандой наркотиков, например, с ней не связана. Мы на совещании в Мининфраструктуры обсуждали, как вернуть в Украину транзит, который ушел в Россию, Турцию и другие страны. В данном случае это не фискальная функция, это прямая функция таможни!

— Как бы вы прокомментировали предположения, что в таком виде реформа направлена на установление и укрепление института “смотрящих” над потоками в ВЭД?
— Я бы не хотел это комментировать. Меня больше интересует государственная политика в этих вопросах.

— В случае принятия предложений г-на Насирова, что произойдет с таможней в функциональном отношении?
— Думаю, в работе будет абсолютно превалировать фискальная функция. Поэтому возрастет коррупционная составляющая.

— По-вашему, таможня должна быть отдельным органом, входить структурно в ГФС, как сейчас, или быть обособленным департаментом Минфина?
— Только не как сейчас. Таможня может быть, например, отдельным органом центральной исполнительной власти, который будет координировать Кабмин через министра финансов. Вариант обособленного департамента при Минфине, как у большинства наших соседей, тоже подошел бы.

— В каком направлении, по вашему мнению, следовало бы совершенствовать таможенное законодательство?
— Прежде всего мы должны привести свое законодательство в соответствие с европейским, как это закреплено Соглашением об ассоциации с ЕС. В частности, необходимо ввести не урезанный институт экономического оператора, как прописано сейчас, а полноценный, чтобы он признавался в ЕС. Сейчас мы будем вынуждены все же внед­рить норму об экономическом операторе в действующем виде. Хотя потом, наверное, придется проводить какую-то переаттестацию.

— Как вы относитесь к идее перехода к практике выпуска импортируемых товаров в оборот по заявленной таможенной стоимости с последующим применением инструментов постаудита?
— Положительно.

— А почему у нас так никто и не взялся воплотить эту идею?
— Брались воплощать, когда таможня была самостоятельной и постаудит был в ее структуре. Постаудит работал.

— Но проблемы с заявленной стоимостью были…
— Были, и возвращаться к прошлому нельзя. Тут нужно комплексно подойти: реформировать сферу тарифообразования и четко выстроить систему постаудит-контроля. Как в Европе.

— Почему постаудит у нас вообще не работает?
— А где он в структуре?

— Насколько я понимаю, в едином департаменте аудита, в налоговой.
— Вот вы и ответили на свой вопрос.

— То есть это для налоговой не приоритет?
— Думаю, да.

— Как вы относитесь к новой странной идее относительно передачи отдельных таможен в управление неким частным компаниям?
— Если хотим передать таможни на аутсорсинг, то нужно передавать всю систему. И тогда вопрос: а могут ли частные иностранные компании своим ресурсом взять в управление организацию, насчитывающую 11 тыс. сотрудников?

Сколько это будет стоить? У государства есть лишних пара-тройка, а может, 10 млрд грн. в год для оплаты услуг таких компаний без каких-либо гарантий увеличения таможенных платежей? А как они будут выполнять правоохранительную функцию? А функцию благоприятствования международной торговле? Ведь они с этого денег не получают…

Вот на эти вопросы нужно ответить идеологам этой концепции. И ответив на них, они поймут ее несостоятельность. А передачей в управление нескольких таможен мы просто переведем “серый” товаропоток на другие таможни, тем самым существенно уменьшив платежи на таможнях, переданных на аутсорсинг.

Последние новости: