Программное обеспечение

Программное   обеспечение
452
Сегодня в Украине начался аттестационный конкурс для будущих киберполицейских. Минис­терство внутренних дел намерено набрать в новую структуру 400 человек. Примерно половину из них составят переаттестованные сотрудники действующих подразделений по борьбе с киберпреступностью.

Для работников IT-сектора, в полной мере ощутивших уровень компетентности вышеназванных “специалистов” из МВД, Государственной фискальной службы и прочих правоохранительных органов в ходе повальных обысков и изъятия серверов, случившихся во второй половине сентября, это, видимо, не совсем позитивная новость.

Впрочем, проблема заключается не только в нехватке кадров у силовиков — в самом подходе к IT-бизнесу в стране, который чохом подозревают в противоправных действиях.

Метода
Полтора месяца назад в Киеве, Харькове, Днепропетровске и других городах прокатилась волна обысков и изъятий имущества IT-компаний. “Мероприятия” осуществлялись по следующему шаблону: прокуроры или следователи следственных органов ГФС, МВД, СБУ под предлогом расследования уголовных производств по факту отмывания денег или нарушения прав правообладателя и т.п. предъявляли руководству компаний определение следственного судьи о разрешении на обыск для выявления и изъятия материальных носителей информации, компьютерной техники и документов, которые могут подтвердить противоправную деятельность компании.

В действительности изымалось все подряд. Александр Cидоренко, советник, адвокат международной юридической компании “Александров и партнеры”, в связи с этим замечает, что Уголовный процессуальный кодекс (УПК) предусматривает временное изъятие имущества в ходе обыска.

Но, согласно ч.2 ст.168 УПК, временное изъятие электронных информационных систем, их частей для изучения физических свойств, имеющих значение для уголовного производства, осуществляется, только если это имущество непосредственно указано в определении суда.

Как правило, через день после обыска следователи признавали изъятое вещественным доказательством в уголовном производстве, а спустя еще несколько дней — назначали судебно-компьютерную техническую экспертизу. Как следствие, IT-компании вынуждены были приостанавливать деятельность.

Во вторник, 20 октября, Сергей Билан, первый заместитель председателя ГФС, заявил в социальных сетях, что о давлении на IT-бизнес, работающий в правовом поле, речь не идет.

Позволительно спросить: а в каком правовом поле так ударно трудятся следственные органы? Ведь специально для того, чтобы в ходе уголовных производств не останавливать работу IT-сектора, законодатели в феврале 2015 г. внесли изменения в ст.159 УПК.

Согласно им, временный доступ к электронным информационным системам осуществляется путем копирования информации, содержащейся в них, без изъятия серверов. На практике же следователи идут привычным путем, производя обыски и изымая все подряд.

Визитеры объясняют это нехваткой технических средств для копирования информации. Но, видимо, чаще всего срабатывает психология работников следственных органов, которые априори считают всех предпринимателей преступниками, а потому, мол, вольны изымать у них все что угодно.

Реакция судов
Естественно, предприниматели обжаловали противоправные действия следователей. Сейчас они исполнили два определения следственных судей о возврате IT-компаниям изъятых в ходе обысков, правда, пока только ноут­буков и флешек.

К сожалению, действующее законодательство запрещает обнародовать подобные решения сразу, поэтому ограничимся лишь общей аргументацией следственных судей.

Они обратили внимание на то, что следователи в ходе обыска или сразу после него обязаны были осмотреть изъятое имущество, чтобы установить, каким образом оно способствовало совершению преступления, — такой порядок установлен ч.2 ст.100 УПК.

Теперь представим себе, каким образом следователь, постигший лишь азы работы компьютерной техники, может с ходу установить такую причинно-следственную связь…

Признание же следственными органами изъятого оборудования вещдоком, назначение судебной экспертизы, что называется, не катит — без соблюдений нормы вышеупомянутой ст.100 оно приобретает статус временно изъятого имущества.

Статья 169 УПК предусматривает случаи его возврата, в том числе тогда, когда следователь на следующий день после его изъятия не обратился в суд относительно ареста имущества, а суд в течение 72 часов не удовлетворил его ходатайства.

Доказательства ареста имущества следственному судье предоставлены не были, поэтому было вынесено определение о возврате его владельцам.

Как поступать
На прошлой неделе, по крайней мере, в столице, обыски в IT-компаниях по такой же методике продолжились, и это приводит к мысли, что налицо длительная кампания по прессованию отрасли.

Поэтому руководители девяти крупнейших IT-ассоциаций, направившие открытое обращение Президенту и премьер-министру, считают, что необходимо срочное введение моратория на изъятие электронных информационных систем или их частей путем внесения соответствующих изменений в ст.168 УПК.

Если такие изменения примут, следственные органы будут иметь лишь временный доступ к электронным информационным системам для копирования информации, содержащейся в них, без изъятия серверов. Реакции первых лиц государства пока нет.

Впрочем, Максим Нефедов, заместитель министра экономического развития и торговли, заявил на прошлой неделе, что проект изменений в УПК относительно установления четкой процедуры копирования данных может быть представлен на рассмотрение депутатского корпуса, Кабмина, бизнеса и отраслевых ассоциаций в ноябре.

Пока же правоведы советуют предпринимателям быть настороже. Леся Самарина, адвокат, руководитель Днепропетровского офиса юридической фирмы “Ильяшев и Партнеры”, рекомендует обратить внимание на тонкости при проведении обыска.

Определение следственного судьи, на основании которого проводится обыск, дает право проникнуть в помещение только один раз. Обыск должен проводиться в присутствии не менее двух понятых, которых г-жа Самарина рекомендует обеспечить самостоятельно.

Как отмечает адвокат, закон не запрещает самостоятельно фиксировать проведение обыска с помощью видеотехники. Факт отказа проверяющих обеспечить видеофиксацию следует указать в замечаниях к протоколу обыска.

 В самом протоколе необходимо требовать указать идентифицирующие признаки изъятого оборудования, а также имущества, которое не было указано в определении следственного судьи. В случае отказа это необходимо отметить в тех же замечаниях к протоколу.

“По возможности, следует сделать копию (фотографию) протокола”, — советует Леся Самарина. В свою очередь, Александр Cидоренко предлагает алгоритм воздействия на орган досудебного следствия. Андрей Колодюк, председатель наблюдательного совета Украинской ассоциации международных инвесторов (UVCA), основатель фонда AVentures Capital, считает, что главное оружие IT-сектора — открытость.

“К сожалению, некоторые компании стараются побыстрее “закрыть” вопрос. Их тоже можно понять: обыски и любое повышенное внимание отпугивают и клиентов, и инвесторов.

Но это только подтверждает безнаказанность системы. Нужно делать конкретные шаги, а не ждать, кто будет выбран следующим “мальчиком для битья”, — подчеркивает он.

Алгоритм давления
на орган досудебного расследования после изъятия оборудования IT-компании
  • Не позднее 10 дней после проведения обыска обратиться к следственному судье с жалобой на бездействие следователя или прокурора по возврату временно изъятого имущества.
  • В тот же срок обжаловать в апелляционный суд определение следственного судьи о временном доступе к вещам и документам, которым было разрешено их изъятие.
  • Обратиться в прокуратуру с заявлением о совершении следователем или прокурором уголовного правонарушения по ст.365 Уголовного кодекса “Превышение власти или служебных полномочий работником правоохранительного органа” — в случае совершения ими действий, не предусмотренных упомянутым определением следственного судьи.
Последние новости: