“Технологичность и человечность — главные тренды на рынке труда”, —

“Технологичность и человечность — главные тренды на рынке труда”, —
435

говорит Марина Маковий, генеральный директор компании “HeadHunter Украина”

— В 2015 г., если верить вашему Барометру, количество вакансий на рынке труда увеличилось на 15%. Благодаря чему это произошло? В стране-то по-прежнему политический, экономический кризисы и война.
— В 2014 г. количество вакансий на рынке труда сократилось на 30%, а в прошлом году наблюдался прирост на 15%. Особенное оживление было зафиксировано в конце минувшего — начале текущего года.

Это можно объяснить следующими причинами. Если в 2014 г. ожидания у большинства работодателей были скептическими, многие проекты “замораживались”, в организациях происходили сокращения и реорганизации, то в 2015 г., особенно во второй половине, ситуация выровнялась, работодатели привыкли к новым реалиям, определили, как реструктурировать бизнес, как в дальнейшем развиваться.

И мы увидели всплеск активности в конце года. Компании утвердили планы на следующий год, стратегии и начали нанимать людей, которых не хватает для успешной реализации намеченных задач. Пока IT-сфера традиционно считается привилегированной отраслью с одним из самых низких уровней конкуренции. И останется таковой в ближайшие годы.

Спрос на некоторых специалистов в этой отрасли намного превышает предложение. И такая тенденция точно сохранится, поскольку мы пока не выпускаем столько профессионалов, сколько нужно рынку.

Также чувствуют себя устойчиво металлургические и промышленные компании: для них был сложным 2014 г., но сейчас ситуация стабилизировалась, и они спокойно работают.

Что же касается агросектора, то уже не первый год можно услышать утверждение, что этот сектор — “новое IT”, в смысле такой же потребности в персонале. Да, в долгосрочной перспективе это направление будет развиваться. Но пока активность демонстрируют лишь компании с международным капиталом.

— Как складывается ситуация в госсекторе? В 2014 г. был всплеск, сейчас энтузиазма поубавилось?
— Да, всплеск был. И он, безусловно, связан с приходом в госсектор людей из бизнеса. Новые руководители сразу стали использовать все инструменты рекрутинга, которые применяли в бизнесе.

Молодые специалисты считают госсектор привлекательным и интересным. Например, у нас была вакансия в один из госдепартаментов, так на нее пришло 500 откликов! Многие после Революции достоинства почувствовали, что есть возможность как-то влиять на жизнь страны, участвовать в ней. И решили способствовать переменам.

— Не кажется ли вам, что этот энтузиазм сейчас могут убить не самой прозрачной системой подбора кадров?
— Возможно, в процессе рекрутинга не всегда хватает этой самой прозрачности. Она должна быть на всех этапах работы с кандидатами. Как делают, например, те же международные компании? Они четко прописывают все, вплоть до того, какие результаты и этапы собеседования наиболее важны, на что в первую очередь обращают внимание, принимая решение о найме.

То есть на каждом этапе конкурса должны быть понятные условия. И непременно должна быть обратная связь, объяснение, почему соискатель не подошел. Мне кажется, снизить энтузиазм соискателей, желающих попасть на работу в госорганы, может ощущение временности: мол, мы придем, все наладим, “отстроим” и уйдем.

— На какие вакансии в 2015 г. спрос снизился больше всего?
— Больше всего пострадали топ-менеджеры. В прошлом году они не были востребованы. Это связано с тем, что новых направлений открывалось не так много. В среде управленцев высшего звена, скорее, происходили кадровые ротации. А самой жесткой была конкуренция среди юристов, бухгалтеров. Но таких специалистов на рынке всегда был профицит. В общем, отмечу, что и в 2014 г., и в 2015 г. люди очень осторожно меняли работу.

— В 2014 г. рынок ожидал, что наплыв переселенцев из зоны АТО в целом негативно повлияет на уровень зарплат. Эти ожидания подтвердились?
— Это как раз тот случай, когда у страха глаза велики. О переселенцах в 2013-2014 гг. было много разговоров: кто эти люди, с какими ценностями они приходят, как их адаптировать в коллективе и т.д. Но сейчас все эти страхи сошли на нет.

Стало очевидно, что в большинстве своем переселенцы адаптировались, и в целом стало понятно, что зарплаты существенно не снизились, работы никто не лишился. Думаю, в этом году уже не будет такой массовой миграции.

 Все, кто хотел, уже переселились и как-то устроились. В общем, по нашим данным, Донецкая и Луганская области достигли своего “дна” по количеству открываемых вакансий: в 2015 г. таковых было зафиксировано 250 в месяц, а раньше открывалось около 2 тыс. ежемесячно.

— Есть ли риски, что увеличится трудовая миграция в Европу, или все, кто хотел, уже выехали?
— Мы совместно с компанией Ernst&Young проводили исследование среди квалифицированных специалистов и спрашивали, готовы ли они к переезду. 80% опрошенных сказали, что готовы уехать с целью трудо­устроиться. Да, конечно, это были специалисты из офисов, молодые квалифицированные сотрудники.

Но эта цифра немного пугает. Понятно, что говорить и делать — не одно и то же. Тем не менее такой результат означает, что если у людей появится возможность, они уедут. Те же страны Балтии, где численность населения невелика, сталкиваются со значительной миграцией трудоспособного населения в Западную Европу.

Топ-страной для мигрантов стала Великобритания. Поэтому работодатели из стран Балтии очень рады украинским специалистам, особенно “айтишникам”, инженерам, специалистам в сфере телекоммуникаций и рабочим, поскольку там размещено много производств международных компаний. В 2013-2014 гг. многие украинские компании открывали офисы в Восточной Европе и перевозили туда сотрудников.

— Изменились ли соцпакеты в 2015 г. по сравнению с 2014 г.?
— По нашим данным, в 2014 г. большинство работодателей полностью “заморозили” социальные выплаты. Но уже во второй половине 2015 г. 40% отечественных работодателей внесли изменения: где-то увеличили бонусы, вернули премии, многие разработали систему мотивации так, чтобы она отражала реальный вклад сотрудника в рабочий процесс.

— Сейчас очень много говорят о выходе бизнеса из так называемой “серой” зоны. Компании вообще готовы платить “белые” зарплаты?
— Пока наша налоговая система не будет либерализована, об этом даже говорить не стоит. Я не вижу никаких активных действий украинских работодателей для кардинального изменения системы оплаты труда.

У них просто нет никаких предпосылок для выхода из так называемой “серой” зоны — благоприятных условий не создано. Мы еще долго будем идти к этому, мечтая о тотальном переходе на “белые” зарплаты.

— Какие риски закладываете на 2016 г.?
— С рисками все очень индивидуально, в каждой отрасли они свои. Самые главные риски: политическая ситуация, правительственный кризис и курс доллара. И если последние годы рынок труда был рынком работодателя, то в конце 2015 г. он начал очень медленно разворачиваться в сторону соискателей.

Поэтому работодателям стоит себя корректнее вести с ними. Сейчас в глобальном корпоративном мире развиваются два главных тренда — технологии и humanity. Так вот, в отношении персонала нельзя забывать о человечности, даже когда принимаются непопулярные решения по сокращению людей. Работодателям стоит помнить, что ситуация может измениться и эти люди вновь могут понадобиться.

Хочется также отметить, что для талантливых и квалифицированных сотрудников работа всегда найдется. Нужно с уверенностью смотреть в завтрашний день.

Последние новости: