Теория игр. Стоит ли бояться ядерной войны?

Автор иллюстрации — Jon Tyson
1590
Автор иллюстрации — Jon Tyson

Долго ли осталось до начала ядерной войны? В конце лета многие сильно озадачились этим вопросом, глядя на то, как Северная Корея "дразнит" США своими достижениями в области ядерного оружия, а Дональд Трамп в ответ обещает "огонь и ярость". Корейцы, к возмущению японских соседей и их союзников в Штатах, регулярно испытывают новое оружие, и каждый раз это все сильнее накаляет отношения между государствами. А тут еще и министр иностранных дел КНДР Ли Юн Хо, пообещал преподать США "жестокий урок”, если те будут вести себя агрессивно.

Заверения экспертов, что миру нечего бояться, сняли напряжение в обществе. Как и пост Трампа в Твиттере, мол, Ким Чен Ын принял очень мудрое решение (Президент, вероятно, ссылался на паузу в угрозах со стороны Пхеньяна в адрес США). Но надолго ли хватит выдержки у обеих сторон, если будут новые прецеденты? Многих ситуация все еще пугает, особенно потому, что делать прогнозы о ядерной войне очень сложно.

В истории хватает исследований о том, что побуждает государства начинать войны. Но в случае атомных атак американские бомбардировки Хиросимы и Нагасаки — одиночный пример (к счастью). Да и мощность использованного тогда оружия не сравнить с нынешним ядерным потенциалом государств. Из-за недостатка прецедентов аналитикам непросто рассуждать о ядерных конфликтах и о том, как их останавливать.

Тут-то на выручку приходит теория игр.

Математика конфликта

Данная теория предоставляет чистые математические модели поведения для изучения взаимодействия лиц, имеющих разные цели. Своего рода притчи. Они помогают логически осмыслить происходящее: кем являются лицедеи, каковы их предпочтения, какие действия они могут предпринять и какие возможны последствия.

Корни этой теории тянутся из 1920-х годов, когда покер и азартные игры начали рассматривать с математической точки зрения. Но в 1944 году вышла книга Джона фон Неймана и Оскара Моргенштерна «Теория игр и экономическое поведение», и теория тогда обрела более самостоятельный характер. Нейман также работал в аналитических центрах США над вопросами стратегии Холодной войны в 40-х и 50-х годах. Тогда-то, в 1940-х, к этой теории начали прибегать, размышляя о военных проблемах.

Одна из самых известных ее «притч» — «дилемма заключенного». Она выглядит следующим образом.

Есть два преступника-соучастника. Власти помещают их в разные комнаты и допрашивают отдельно — заключенные не могут общаться друг с другом. Теория предполагает, что каждый может сделать одну из двух вещей: молчать или предать напарника. Молчат оба — оба получают легкое наказание. Оба предают — оба понесут жёсткое наказание. Заговорит только один — и предатель выйдет на свободу, а другой получит особенно суровое наказание. У обоих есть все стимулы для предательства, хотя коллективно лучший результат для них — молчание.

Этот пример применим и в случае угрозы ядерной войны: атаковать или не атаковать?

У каждого игрока есть возможность навредить второму. Но есть важное предостережение: данная дилемма предполагает, что будущего нет. Если вы просто играете один раз, доминирующая стратегия — предательство, то есть атака. Но когда речь идет о долгосрочном взаимодействии, игроки (скажем, США и КНДР) рассуждают не только о том, каков будет результат сегодня, но и о шансах ощутить возмездие противника завтра.

Эта угроза стимулирует каждую из сторон к сотрудничеству, мирному взаимодействию. Она побудит игроков действовать согласно интересам противника, выступая против собственных краткосрочных, — это позволит избежать возмездия.

Так случилось с США и Советским Союзом во время Холодной войны. Тогда теория игр стала математическим обоснованием утверждения, что наращивание ядерного арсенала делает мир более мирным.

Нынешний сценарий событий с Северной Кореей схож с ситуацией с СССР. Но все же в данном случае дилемма заключенного имеет место только частично. У Северной Кореи пока нет тех же возможностей нанести удар по США, если Штаты пойдут против них.

Как достичь цели?

Применение теории игр дает четкие рецепты того, что нужно делать, например, как блефовать, если речь о покере. Но в реальности вы не всегда получите однозначный ответ. Теория может показать возможные последствия, но она не даст вам советов по поводу того, как прийти к желаемому завершению.

Вот еще один известный пример. Представьте: два человека хотят поужинать. Есть два ресторана — французский и итальянский. Оба хотят отужинать вместе, а не в одиночестве — тут их цели схожи. Но один предпочитает французский, а другой — итальянский. В данном случае есть два варианта окончания игры: оба отправляются либо во французский ресторан, либо в итальянский. Но в какой именно и как они решат это — неясно.

Теория игр очень полезна, когда у вас есть четкое представление о том, что будет делать другая сторона. Если вы не знаете, как противник будут действовать, рассуждать о вариантах ответных действий становится намного сложнее.

А в случае со Штатами и Северной Кореей ни одна из сторон не понимает достаточно хорошо другую. Ким молод, между ним и правительством США не было прямого взаимодействия. Он не очень уверен в том, как действовать в тех или иных ситуациях. И учитывая слова Трампа, Северная Корея, вероятно, не знала, как США отреагирует.

Перевод интервью с Тимом Рафгарденом, профессором в области компьютерных наук Стэнфордского университета, автором «Двадцати лекций по теории алгоритмических игр», обладателем премии Гёделя.



Последние новости: