Позитивного опыта спасения “лежачих” банков у государства нет

Позитивного опыта спасения “лежачих” банков у государства нет
523
уверен Василий Горбаль, миноритарный акционер Укргазбанка

Пик карьеры известного банкира и политика Василия Горбаля пришелся на 2007-2008 гг., когда он, почетный президент Укргазбанка и депутат ВР от “Партии Регионов”, был одним из членов Совета НБУ. К слову, на заседаниях Совета Василий Михайлович выступал одним из главных оппонентов Петра Порошенко, возглавлявшего тогда этот орган.

Однако в кризис 2008-2009 гг. г-н Горбаль утратил контроль над Укргазбанком, который был национализирован. Более того, через какое-то время он лишился политического веса в провластной на то время “Партии Регионов”. А на его младшего брата — Олега — было заведено уголовное дело.

В конце 2012 г. Василий Горбаль проиграл парламентские выборы и окончательно ушел из политики. Сейчас у него нет и сколько-нибудь серьезного бизнеса. Так, наше интервью состоялось в офисе друга г-на Горбаля на столичном Крещатике.


Об Укргазбанке
— По данным НБУ, на начало 2015 г. почти 93% акций Укргазбанка принадлежали Минфину, еще 5,2% — собственно банку и лишь 1,8% были в собственности более чем 1,5 тыс. физических и юридических лиц. Сколько акций принадлежит вам?

— Точно не скажу. Мой пакет акций как физлица большим никогда не был и остается неизменным на протяжении как минимум 10 лет. Стоимость этих акций я ежегодно указываю в налоговой декларации. С пакетами акций, принадлежащих юрлицам, которые входили в сферу моего контроля, ситуация сложнее.

В 2007-2008 гг. акциями банка активно торговали, приходили портфельные инвесторы, в том числе инвестиционные банки. Поэтому состав акционеров был достаточно пестрым. Укргазбанк стал единственным финучреждением, акции которого в процессе рекапитализации не были деноминированы.

Из 700 млн грн. уставного капитала до вхождения в него государства мы с основными партнерами контролировали около 87%. После этого уставный капитал дважды увеличивали, но миноритарии в этом участия уже не принимали. Сейчас уставный капитал банка — 10 млрд грн. То есть долю легко пересчитать. Она ничтожна.

Я уже давно участия в собраниях акционеров не принимал — начиная с 2010 г. Тогда были случаи, что миноритарных акционеров просто не пускали на собрания. Кроме того, уже после рекапитализации, в 2011-2012 гг., часть акций была передана банку фактически задним числом, в качестве дополнительного обеспечения по ряду кредитов.

Причем иногда даже по кредитам предприятиям, которые не имели ничего общего с акционерами. Ввиду длительности и сложности реализации судебных решений по взысканию, процесс, насколько я знаю, еще не завершен.

— Как это возможно — заложить под кредиты чужие акции без согласия собственника?

— Команда Сергея Арбузова (бывший председатель НБУ. — Ред.) рассматривала возможность дальнейшего выкупа у государства Укргазбанка. Миноритарии в этом процессе были помехой. Оформлением сделок по передаче акций занимались мои бывшие партнеры и менеджеры, которые при этом старались скрыть и результаты своей неэффективной деятельности. Мое же внимание в этот период было, увы, приковано к сфальсифицированному уголовному делу в отношении моего младшего брата.

— Когда вы соглашались на национализацию Укргазбанка, рассчитывали когда-нибудь вернуть его обратно в свою собственность?

— Естественно, в процессе поиска отечественной модели рекапитализации обсуждались варианты обратного выкупа акций национализированных банков прежними собственниками, возможности совместного управления финучреждениями, меньшая доля участия государства в уставном капитале (например, 49% на 51%). Но в итоге процесс пошел так, как пошел. Что-либо изменить было уже невозможно.

Тогда в Кабмине и НБУ можно было встретить собственников, наверное, всей двадцатки крупнейших банков. Рекапитализацию с участием государства на себя “примеряли”, например, Имэксбанк, банк “Финансы и Кредит”, Брокбизнесбанк. Последний выплыл благодаря тому, что его совладелец Сергей Буряк тогда возглавлял налоговую, соответственно, были возможности привлечь альтернативное финансирование в виде депозитов предприятий, которым возмещался НДС.

Собственник банка “Финансы и Кредит” Константин Жеваго также состоял в провластной “Партии Регионов”, поэтому смог решить проблемы банка за счет портов и других госпредприятий. Я же принял решение, которое принял. Иной альтернативы пройти кризис я не рассматривал. Поэтому, войдя в эту колею, я уже не стал сворачивать, став, по сути, заложником бюрократического процесса и политической ситуации.

— Разве можно потребность в капитале заменить источниками ликвидности? Это же суть разные истории.

— Тогда основной проблемой был именно дефицит ликвидности, обусловленный резким оттоком средств из банков. Уже потом нехватка ликвидности и резкая девальвация гривни переросли в проблемы с капиталом. Рекапитализация тогда была инструментом, используемым для спасения банковских систем во многих странах. МВФ предложил этот механизм и Украине.

Нацбанк ухватился за эту идею и даже начал умышленно затягивать выдачу рефинансирования, подталкивая банки к нацио­нализации. Могу сказать, что на то время в Укргазбанке вырисовывался дефицит ликвидности в 1-1,5 млрд грн. Рефинансирование в таком объеме позволило бы банку пройти прошлый кризис. Хотя, честно говоря, нынешний период был бы для Укргазбанка очень сложным, и неизвестно, когда вскрылась бы накопленная проблематика.

— Укргазбанк перед рекапитализацией выполнял все свои обязательства или уже “лежал”?

— Проблемы с платежами как таковой не было. Может быть, примерно в течение трех дней наблюдались трудности, вызванные неритмичностью поступления рефинансирования от НБУ. Тогда одно дело было добиться решения о выдаче рефинансирования и совсем другое — реально получить деньги.

Присутствовала и коррупционная составляющая. Например, банк рассчитал, что для покрытия разрывов ему нужен 1 млрд грн., а ему эту сумму выдают по 50 млн грн. В итоге, выбрав всю сумму, банк понимает, что этого недостаточно! Если бы он получил 1 млрд грн. сразу, то смог бы успокоить вкладчиков и работать дальше в штатном режиме.

— Государство за прошедшие годы влило в капитал Укргазбанка почти 10 млрд грн. Как вы считаете, оправданной ли была национализация?

— Рыночные позиции банка за эти годы почти не изменились. Мне кажется, что стимул в виде поддержки государства качественно использован не был.

— Но ведь не секрет, что львиная доля вливаний пошла на компенсацию убытков от невозвратов по кредитам, связанным с бывшими собственниками, с вами в том числе.

— Нет, мне кажется, что формирование резервов — это был всего лишь повод для получения дополнительного финансирования от государства. Это же происходит и сейчас. Еще перед собранием акционеров, которое было запланировано на 25 декабря 2014 г., председатель правления говорил, что банку необходим дополнительный капитал в размере 1,5 млрд грн.

Буквально через месяц руководство банка заявило о потребности в 4,5 млрд грн. Дело в том, что правительство пообещало поддерживать госбанки, и они начали заявлять свои “хотелки”. Оно и понятно. Это же “бесплатные” деньги, которые банк может использовать в своей коммерческой деятельности.

— Куда же исчезла с баланса банка проблемная задолженность, которая оценивалась в несколько миллиардов гривень?

— Сначала мы активно предлагали разные варианты реструктуризации проблемной задолженности. Все они, к сожалению, были отвергнуты руководством банка.

И начался процесс взыскания задолженности с постановкой залогов на баланс банка. С точки зрения рапортов и “пиара” об очередной победе над заемщиком, все объяснимо, но дальнейшая реализация взысканного залогового имущества остается сложным вопросом. И это проблема не только Укргазбанка. К тому же продажа залогов по их балансовой стоимости в условиях резкой девальвации — не всегда корректное решение.

О спасении
— Как вы считаете, есть ли шансы у “Дельта Банка” вернуться к нормальной жизни после полугода невыполнения обязательств (интервью состоялось до признания “Дельта Банка” неплатежеспособным.Ред.)?

— Ситуация с “Дельта Банком” действительно очень затянута по времени. Отчасти это связано с объективными факторами. Никто из экспертов не мог спрогнозировать глубину нынешней девальвации гривни. А от этого зависит потребность в капитале. Сумма должна быть, что называется, с лихвой. Кроме того, таких денег просто нет. Думаю, речь может идти примерно о 15 млрд грн.

Учитывая подорванное доверие к банковской системе в целом, восстановить банк будет очень проблематично. В свое время я для себя определился, что если банк не платит больше недели, процесс становится сложно контролируемым и необратимым. Клиенты — юридические лица начинают переводить счета в другие банки.

Насколько я понимаю, “Дельта Банк” уже несколько месяцев функционирует в фиктивном режиме: каких-то особо ценных клиентов обслуживают, может быть, есть возможность работать по счетам внутри банка. В то же время для большинства клиентов действуют максимальные ограничения. В 2008-2009 гг. такого и близко не было.

— На что в такой ситуации может рассчитывать собственник банка, пытающийся его спасти?

— Я беседовал с Николаем Лагуном несколько раз, но было бы неэтично как-то это комментировать. Могу сказать только то, что он уверен: вхождение в банк новых акционеров, без участия государства, даст банку новый толчок.

— Вы переживаете за Укргазбанк?

— Естественно. Хотя бы потому, что с ним связана значительная часть моей жизни. Я пришел в банк, когда в главном офисе было менее 20 сотрудников и был только один филиал — в Одесской области. Поэтому получение каждой новой лицензии, открытие отделения — это важные события не только в истории Укргазбанка, но и в моей жизни.

— Как вы считаете, почему банк не был продан частному инвестору после того, как государство его восстановило, как это было в других странах?

— Вмешалась политика. Кроме того, у кого-то возникло желание оставить еще один работающий госбанк, которым можно управлять в своих интересах. В чьих интересах на самом деле работает тот или иной госбанк, широкой общественности неизвестно. А сейчас мы вошли в очередной кризис, поэтому говорить о продаже банка, по-видимому, бессмысленно.

— А вы сами в каком банке сейчас обслуживаетесь?

— У меня есть счета в Укргазбанке и банке “Киевская Русь”, куда ушла часть коллектива Укргазбанка (VIP-департамент). Не думаю, что являюсь сейчас знаковым клиентом для Укргазбанка.

— Как вы оцениваете решение о присоединении банка “Киев” к Укргазбанку?

— Об этом говорят еще с лета 2014 г. Плохо, что довели ситуацию до того, что госбанк (национализированный банк “Киев”. — Ред.) не проводит платежи и клиенты, выбрав для себя финучреждение по той причине, что оно государственное, столкнулись с невыполнением обязательств. Это подрывает доверие ко всей банковской системе.

Могу сказать, что в банке “Киев” была качественно проведена работа по расчистке баланса. Его нынешние проблемы связаны с отсутствием позиции собственника. Государству всегда было не до него, мол, подождет. Только вот банк — это не предприятие, которое можно отложить на потом, повесив амбарный замок.

— Анатолий Гулей, например, считает, что банк “Киев” нужно было поделить на “плохую” и “хорошую” части, и первую передать “Родовід-Банку”, а вторую — Укргазбанку. Согласны?

— Этот процесс можно было начинать сразу же после принятия Закона “О санационном банке”. Тогда была даже идея закрыть задолженность банка “Киев” по рефинансированию НБУ путем передачи здания, находящегося в залоге у регулятора, и размещения в нем департамента банковского надзора. Но все эти идеи так и остались нереализованными.

По Укргазбанку тоже было много задумок, которые так и не реализовались. Например, рассматривался вариант строительства нового офисного здания на месте нынешнего Укргазбанка. Кроме того, на балансе банка с 2009 г. находится пустующее банковское помещение, которое было подготовлено для переезда на период реализации этого проекта.

Но прошлое руководство Укргазбанка не стало проводить эту работу. Оно было больше ориентировано на казначейские операции, на конкурентные преимущества, которые давали хорошие отношения с Арбузовым и Игорем Соркиным (преемник Сергея Арбузова на посту главы НБУ. — Ред.).

— Например?

— Операции с валютой и ОВГЗ. В этот период банк потерял многих знаковых клиентов, потому что отказался от принципа ориентации на клиентов. Мне кажется, что нынешнее руководство Укргазбанка эту проблему ощущает. До 2008 г. банк в сфере зарплатных проектов составлял конкуренцию даже ПриватБанку или Ощадбанку. Тем не менее в 2011-2013 гг. была утрачена значительная часть зарплатных проектов, например, в структуре МВД. В то же время конкурентные преимущества, связанные
“с близостью к телу”, просто исчезли со сменой руководства НБУ.

О конкурсе
— Как вы оцениваете стратегию и.о. председателя правления Укргазбанка Кирилла Шевченко, направленную на укрупнение банка за счет покупки проблемных активов?

— В свое время Укргазбанк уже проходил период неорганического роста: за всю историю к нему были присоединены четыре банка. То есть опыт имеется. Поэтому идею в целом я поддерживаю, но многое будет зависеть от корректности оценки принимаемых банком активов и от того, насколько сотрудники передаваемых банков будут поддерживать этот процесс.

— Что можете сказать о конкурсе среди претендентов на должность председателя правления Укргазбанка?

— Насколько мне известно, заявки на участие в конкурсе подал 21 претендент. Якобы было обращение к наблюдательному совету о продлении сроков подачи заявок до 5 марта, и это случилось. Среди претендентов три-четыре члена нынешней команды банка, среди которых, в частности, заместитель председателя правления Александр Дубровин, советник и.о. председателя правления Денис Чернышов.

Может, они рассчитывали, что больше кандидатов не будет и придется выбирать исключительно из них. Слышал, что подали заявки Вадим Березовик и Ярослав Колесник (бывшие председатели правления банка “Форум”.Ред.).

Кроме того, есть несколько претендентов с послужным списком не выше уровня заместителя начальника отдела или департамента. Сейчас обсуждается вопрос относительно публикации списка всех участников, что не может не радовать.

— Так это должно быть по умолчанию, если конкурс открытый!

— Ну это же веяние времени… Насколько эти конкурсы являются объективными, станет понятно по результатам избрания руководства “Укрзалізниці” или “Укрпочты”.

— Вы понимаете процедуру конкурса? Что должно происходить на втором этапе?

— Очень размыто. Насколько я понимаю, теперь претенденты должны получить доступ к текущим показателям банка и на их основании разработать свое конкурсное предложение о стратегии развития. Как-то так… Но я не мог не поучаствовать, хотя бы для того, чтобы потом не было как в известном анекдоте о покупке лотерейных билетов.

Кроме того, для меня это возможность принимать участие в разработке стратегии развития банка, общаться с Минфином. Должность председателя правления Укргазбанка для меня не самоцель. Я скептически отношусь к самому конкурсу.

— С чем вы идете на конкурс? Каковы ваша идея, конкурентные преимущества?

— Возврат Укргазбанка к клиентоориентированной политике. Использование банком преимуществ, которые были накоплены за годы его истории. Сейчас я общаюсь с руководителями как Нацбанка, так и Минфина, участвую во встречах, организуемых различными бизнес-ассоциациями.

Кроме того, чиновники могут выслушать мою позицию и задать интересующие вопросы о том, как проходила рекапитализация в 2009 г. Вот сейчас часто обсуждается вопрос, целесообразно ли государству спасать те банки, которые уже “лежат”. Могу сказать, что позитивного опыта спасения “лежачих” банков у государства нет.

— Недавно вы присутствовали на парламентских слушаниях по вопросу стабилизации банковской системы. Какие впечатления?

— Конструктивность общения чиновников (политиков) и банкиров оставляет желать лучшего. Так было в 2008-2009 гг., когда банкиров собирали на встречи на высшем уровне. Насколько я понимаю, нынешние регулярные встречи в НБУ проходят в том же духе: банкиры молчат, поскольку зависят от НБУ. Диалога нет.

Иначе я не понимаю, почему подобные совещания не дают эффекта. Сейчас мало комментариев и интервью первых лиц банков. Они, как правило, очень осторожны, не содержат каких-либо рекомендаций Нацбанку. Наоборот, больше всех говорит именно регулятор. Как по мне, это не совсем правильно.



Последние новости: