Суды, правоохранители, банкротство. Адвокат Андрей Довбенко о главном "фронте” страны.

Андрей Довбенко, адвокат
892
Андрей Довбенко, адвокат

Экономика страны не растёт (ну, да, растёт, но очень медленно), население нищает. Всё, что мы потеряли за последние три года, ещё долго будет отражаться на финансовом состоянии каждого гражданина. Но потери от действий агрессора могут показаться цветочками по сравнению с тем, чего мы можем лишиться из-за промедления в реформах. На Востоке — АТО, на остальной территории — экономическая война. Главный фронт — в судебной и правоохранительной системе. Чтобы успеть за остальным миром Украине уже недостаточно просто идти — нужно лететь, а мы не можем. Не можем даже встать на обе ноги — когда в одной отдельной отрасли происходит подъем, другие пробивают новое дно.

В суды и правоохранителей, в конечном счёте, упирается любая инициатива в Украине.

О том, каким выглядит украинский главный “фронт” мне рассказал юрист-новатор Андрей Довбенко. Юристам легче давать оценку этой ситуации, они всё время в контакте и с судами, и с правоохранителями, и с теми, кому приходится в этих “фронтовых” условиях работать, с клиентами, в нашем случае, с бизнесом.

Дальше — прямая речь.

Андрей Довбенко

О судебной системе

Когда говорят, что плохо работает судебная система, у меня на это один ответ: раз плохая — реформируйте её.

Наша судебная система характеризуется определенной оперативностью — это плюс, минус же в большом количестве стадий обжалования, нам столько не нужно. Необходимо делать поправку на ментальность — в нашей стране одновременно работать и судиться — это нормально. На Западе, когда дело доходит до суда — это финиш, разрыв отношений.

Украинцы не очень склонны к мировым соглашениям, такое поведение — своеобразный отголосок «дикого» капитализма, когда все толкаются локтями и нет чёткой бизнес-этики. Она только сейчас начинает формироваться при отсутствии общих правил игры.

Реформировать суды нужно и этого требует бизнес. Существующая система ещё “советская”, она направлена на взаимоотношения государства и человека, человека и человека, но она не предусматривает фикцию юридического лица. Нужно уходить от «полурешений», все попытки реформирования, к примеру, хозяйственные кодексы — это не фикция юридического лица.

Судебная реформа в украинском варианте — это долгий процесс. Уганда не может за одну ночь стать Австрией, но она может стать Румынией, и это уже хорошо. Нужно стремиться хотя бы к этому темпу и уровню изменений в Украине.

Украинцам обещали Верховный суд уже сегодня. Но его нет, хотя он должен быть для реализации глобальных задач, которые сейчас блокируются решением локальных. Идеальна ли судебная реформа — нет. Нужно ли ее делать хотя бы в таком виде как сейчас — конечно же, да.


О рейдерстве

Слово “рейдерство” в нашей стране применяется по поводу и без, — это очень удобный ярлык для неугодных, который используют в медиа, играя на юридической неграмотности широкой общественности.

Есть разница между tax avoidance и tax evasion — в первом случае всё легально, и ты хороший налоговый юрист, во втором — добро пожаловать за решётку. Ты имеешь право применять все юридические механизмы, пока не переходишь рамки закона. Например, документы подделывать нельзя — это незаконно, но создавать судебные процессы, которые будут в рамках закона блокировать деятельность предприятия недобросовестных владельцев, на которых по-другому никак нельзя повлиять, — можно. Что характеризует хорошего юриста, доктора и пиарщика — это способность оставаться верным своей профессии несмотря на внешнее давление, а также умение защищать интересы клиента любым способом, но в рамках закона.


Об интеллектуальной собственности

По моему мнению, смысла в судах по вопросам интеллектуальной собственности и антикоррупционным инициативам нет. Все это должно регулироваться на уровне палат. Также, как и нет смысла дублировать эту задачу НАБУ, КСБУ, нет смысла подключать детективов. Это просто попытка сделать что-то новое в надежде, что оно будет работать по-другому.

Нам нужен один орган, который будет хорошо разбираться во всех видах преступлений.

Суды по вопросам интеллектуальной собственности, в целом, имеют смысл, но только если мы действительно хотим бороться. Глобально мир должен уходить от копирайта. И он будет уходить. Нужно искать другие виды заработка от интеллектуального продукта, монетизировать эту тему иначе.

Что такое заработок на обновлениях – это постоянное улучшение продукта, подстегивающее к эволюции. А если делать закрытую экосистему, как делал Майкрософт, пока не возникли проблемы с антитраст-кейсами, навязывать её всем (хоть всем и удобно), развития не получилось. Из-за этого умирает компания. Ей нет смысла развиваться, пока она конкурирует сама с собой. Любая система направлена на самосохранение, но если она не подпитывается извне — она разрушается — это законы кибернетики.

Мы, конечно, впереди планеты всей, мы живём без копирайта.

Почему в Украине хорошие айтишники? Из-за отсутствия копирайта. Образование — советское наследие. Заняться IT в США — это целая история, это дорого. А у нас — пошел, научился, скачал всё что нужно. Да, это violation of copyright, нарушение прав собственности, я не говорю, что его нужно нарушать пока он существует, но я считаю, что от копирайта нужно уходить. Все компании, которые смотрят в будущее, должны убирать его из своих бизнес-процессов.

Андрей Довбенко и Сергей Набок

О банках

Сегодняшняя команда НБУ, в принципе, эффективна. Однако, масштаб проблем нерешаемый.

Сегодняшняя расчистка банковской системы — это неправильно. Есть правила для банков, которые необходимо соблюдать. Не соблюдаешь — уходишь с рынка.

Финансовый мониторинг обладает огромным количеством полномочий, финансовая разведка работает на мировом уровне. Проверить банки не составляет никакой проблемы. Поэтому аргументы о том, что какие-то банки служили для отмывки денег или для каких-то других неправильных целей — лишь оправдание отсутствия политической воли.

Очень слабое место, конечно, — это банкротство. Самые абсурдные и вызывающие вопросы торги — в сфере банкротства. Основная проблема — скорость. Система направлена на замораживание, законы работают на должников. А должники — это бизнесмены, у которых не сходятся дебит с кредитом, их не должно быть на рынке.

Предприятия умирают и распиливаются на металлолом десятилетиями. Почему рынок до сих пор это не отрегулировал — вопрос. Нет системной попытки реформировать систему банкротства. Это говорит о том, что рынок недостаточно сплочён и в какой-то степени подорван Национальным банком. Исторически в этом отношении сильны были украинские банки, у них более широкий инструментарий, более глубокое понимание локальных особенностей. Этих «живых» участников рынка стало просто мало.


О финансовой реструктуризации

Независимая ассоциация банков Украины — действительно лоббисты позитивных изменений. Закон о финреструктуризации — отличная инициатива. Проект финансировался ЕБРР. На сегодняшний день НАБУ обеспечивает материально-техническую поддержку действующих Секретариата и Арбитражного комитета по вопросам финансовой реструктуризации. Насколько я знаю, уже четыре кейса рассматриваются в этом Секретариате. Также полноценно работает, хотя пока еще без кейсов, Арбитражный комитет. Глава комитета Сергей Паперник, кстати, у нас в компании возглавляет банковскую практику.

Закон о финреструктуризации — попытка ввести новый инструмент урегулирования проблемной задолженности бизнеса и избежать процедуры банкротства. Кредиторы имеют право провести финреструктуризацию должника. Закон всячески стимулирует стороны к такому сценарию - предоставляются определённые налоговые льготы: отсутствует НДС при постановке объекта на баланс банка; непрофильные активы можно передавать банку, чтобы увеличивать капитализацию и т.д.

Нацбанк не должен наказывать за нарушение некоторых нормативов, банки могут в рамках этой финреструктуризации устанавливать любую процентную ставку, даже прощать долг или его часть, чтобы предприятие могло восстановиться. Закон предусматривает и перераспределение ответственности, например, проведение независимого обзора финансово-хозяйственной деятельности, с включением Секретариата. Если кредиторы не приходят к согласию, либо возникает любой другой спор — кейс переходит на рассмотрение независимого арбитра, которого выбирает Арбитражный комитет. По новому Закону, решение арбитра не обжалуется и является окончательным. Однако, как будет этот механизм работать на практике до конца не ясно, ведь в общем порядке для любого решения суда всегда существует возможность апелляции.

Нужно внести изменения, которые позволяют заменять процедуру банкротства на финреструктуризацию. Сейчас такой опции нет, банкротство — это уже судебная процедура. Соответственно, если ты уже запустил процесс банкротства, то вынужден идти до конца.

Невозможно делать либерализацию чего-либо, если не работает правоохранительная и судебная системы. В Украине проходит децентрализация и либерализация многих регуляторных правил при неработающей системе. Почему Украина так зарегулирована — это тоже не просто так. Если не работают ни правоохранительная, ни судебная системы, то единственный вариант — создать очень чёткие правила. Собственно, этому и следовали.


О корпоративном праве

В корпоративном праве происходят изменения, и они, на мой взгляд, эффективные. Возможно, мы придем к тому, что украинский бизнес будет строиться в Украине именно как корпоративные структуры, а не только на “верхнем этаже”. Конечно же, возвращаясь к вопросу, для этого нужны работающие правоохранительная и судебная системы.

Закон о “squeeze-out” — это хорошая инициатива (нормативно-правовой акт для внедрения механизма вытеснения миноритарных акционеров через обязательство продать свои акции по требованию акционера-собственника 95% или больше процентов акций — ред.).

В моей практике достаточно часто приходилось работать в условиях английского права. В нем есть ряд эффективных инструментов, недоступных для права украинского. К примеру, когда собственник мажоритарного пакета собирается продать бизнес, потенциальный покупатель интересуется о договоренностях с миноритарными владельцами.

В Украине же повлиять с точки зрения права на миноритариев невозможно. При отсутствии их желания продать акции, они будут с мажоритарным владельцем до конца, получая свои регулярные дивиденды. Зачастую наличие таких миноритариев делает приобретение контрольного пакета акций менее привлекательным.

Механизм “squeeze-out” как раз предоставляет возможность консолидации 100% акций благодаря принудительному выкупу акций миноритариев. Однако у них должен быть незначительный пакет акций (менее 5%) и гарантированная им справедливая рыночная цена за акции.

Стоит упомянуть еще один механизм: в английском праве также существует правило “tag-along”: миноритарный владелец акций может прикрепиться к мажоритарному при продаже. То есть, существует механизм защиты, как мажоритарного акционера, так и миноритарного. В случае покупки пакета акций выше установленного порога (как правило, 95% акций и более), не только новый собственник может потребовать продажи, но и миноритарии имеют право потребовать выкупа своих акций у нового собственника по стоимости не ниже рыночной.





Последние новости: